– И не говорите, мужики. Когда первые митинги начались, гарнизону вон приказали против демонстрантов пушки выставить. Хотели шрапнелью по людям бить. Это тогда ещё. А сейчас, если уж танки собираются вводить и артиллерию подгоняют, то точно никого жалеть не станут. Слышали, что по радио вещают? Якобы все, кто остался в городе, будут приравнены к предателям и бунтовщикам. Вот так-то! А вы говорите.
– А что ж вы тогда воевали с нами? – спросил ехидно Юргис. – Чего сразу не перешли на нашу сторону?
– Кто воевал? Наша-то батарея сразу перешла. А другие… Так те побоялись офицерья. Пойми же, солдатики ведь запуганы, без команды пёрнуть не смеют. Чего с них взять? Идейных-то среди простых вояк мало. Им что приказали, то они и делают. Дворяне только идейные. Они за своё господство зубами грызть будут.
– Ну и мы будем грызть, – воскликнул Крот. – Папаша мой полжизни в кабале проходил. А я не собираюсь!
Мужики одобрительно посмеялись.
– Никто не собирается, потому и копаемся тут в земле, как черви, – сказал Дьяк.
– И сляжем в этой земле, – добавил задумчиво Емеля Хомут.
– Ты чего, Хомут, брешешь? – покосился на него Юргис. – Умирать собрался? Испужался, поди?
Пулемётчик нахмурил лоб и покачал головой:
– Нет, не испужался. Коли умереть придётся – знать, на роду написано. За правое дело не жалко.
– Да ну тебя, – отмахнулся Юргис. – Хрен им! Назло императору и всей его шайке жить буду.
– Мне брат рассказывал, какие силы к городу стягивают, – заговорил Матвей, сидящий позади всех. – Пехотная дивизия, батареи гаубиц крупного калибра, танки. Не думаю, что долго продержимся.
– И что теперь? – Юргис оглянулся на него. – Бежать, поджав хвост? Или, может, на милость императору сдаться?
– Всё, мужики, хорош языками чесать, – пресёк спорщиков Павел. – За работу пора.
Все эти разговоры, как и ситуация в городе, его самого тревожили, одолевали пораженческие настроения. Виду он не показывал, дабы не ронять боевой дух своего подразделения, но кошки на душе скреблись очень уж настырно. Из новостей, которые доходили через Жеку, Павел прекрасно знал, какие силы стягиваются к городу. Было страшно и немного грустно. Не хотелось, чтобы так вот всё закончилось, даже толком не начавшись. Он проникся симпатией к своим новым товарищам и к тому делу, ради которого теперь трудился, и всем сердцем желал, чтобы режим, установленный ценой таких неимоверных усилий, продержался как можно дольше.
На дороге показались две девушки. Они направлялись к бойцам, несли большие свёртки.
Юргис присвистнул:
– О, товарищи, пополнение прибыло! Эти красотки, кажись, сюда направляются.
Бойцы замерли, уставившись в сторону идущих к ним представительниц прекрасного пола. Одна была постарше, полноватая, улыбчивая, другая – совсем молодая, почти подросток, худенькая. Судя по одежке – стареньким, поношенным пальто – простые горожанки.
– Привет, ребят, – кокетливо проговорила старшая. – Как поживаете?
– Ничего, помаленьку, – ответил Юргис, на лице которого застыла сладострастная улыбка. – А вы из праздного любопытства, али по делу?
– Да вот гостинцев вам принесли, чтоб работалось веселее, – старшая продемонстрировала солидный свёрток. – Защищать нас всё-таки будете от буржуёв-то. Вам подмога от женского коллектива нашей улицы.
Бойцы, ясное дело, обрадовались, схватили кули, развернули. Там оказались пироги. Румяные, ароматные они ещё дымились – только из печки. И от вида такого у взвода потекли слюнки.
– Ай да девки, ай да молодцы! – нахваливали мужики. – Вот бы все так!
– Угощайтесь, – добавила младшая. – Мы тоже за дело революции. Подмогнём, чем можем.
– Разрешишь, товарищ сержант? – обратился к Павлу Дьяк.
Павел посмотрел на довольные лица парней, усмехнулся:
– Разрешаю, только долго не засиживаемся. Траншея сама себя не выроет.
Сам он тоже потребовал себе кусок пирога. После гречки с полевой кухни и «химки» домашняя стряпня показалась настоящим деликатесом. Тесто отличалось не в лучшую сторону от того, какое Павел ел в своём мире, но сейчас это не имело никакого значения.
А пока мужики набивали желудки столь своевременно подоспевшими яствами, Юргис и Крот отошли с девушками в сторонку и принялись о чём-то болтать с ними. Когда же друзья вернулись, вид у них был весьма довольный.
– Чего шушукались? – спросил какой-то молодой боец.
– Военная тайна! – осадил его Юргис. – Тут дела сердечного характера.
Мужики рассмеялись.
– Ну даёте! Не успели город занять, как баб подцепили, – ухмыльнулся усатый артиллерист.
– Ты смотри у меня, Крот, – шутливо погрозил пальцем Дьяк. – Женился только что, считай. И уже налево тянет.
– А ничо, не убудет, – отмахнулся паренёк. – Мне ж тут как? Без бабы что ли? Мне же, может, помирать завтра. Главное, чтоб вы не разболтали.
Бойцы снова захохотали.
«Борода не выросла, а уже девок направо и налево клеит, – подивился про себя Павел, но ничего не сказал, – дело молодое».
