Пошли в обратную сторону. Появление человека не только не решило существующие проблемы, но и добавило новые. Теперь Павла вели в неизвестном направлении с явно не самыми благими намерениями, а в спину смотрел ствол карабина. Голова разрывалась от догадок.
– Что это за место? – спросил Павел, решив первым делом добыть хоть какую-то информацию.
– Помалкивай.
– Слушай, мужик, веришь ли, вообще не понимаю, где оказался. Может, расскажешь хоть что-то?
– Помалкивай и пошевеливайся, – незнакомец толкнул Павла в спину стволом. Первая попытка наладить контакт оказалась неудачной.
С улицы свернули на пустырь. Через заросли ковыля тянулась еле заметная дорожка, похожая на звериную тропу, впереди бледнел облетевший лес. Туда и направлялись. Воздух был влажен и холоден, Павел втянул голову в воротник. Неуютно и тоскливо торчали в небо когтистые лапы деревьев, под ними стелился ковёр коричневой, мёртвой листвы.
Вскоре лес сменился низкой порослью, и снова среди придорожных кустов замелькали остовы увечных зданий, стыдливо прячущихся от глаз человеческих. Мутные лужи поблёскивали в канавах. Гнили обгорелые тела машин – таких же старинные, как и та, у подъезда. Некоторые были оплавлены. Каркас трамвая торчал посреди улицы: стенки фанерного корпуса давно сгорели.
Незнакомец говорил, в какую сторону идти, и Павел послушно двигался в нужном направлении. Шёл и удивлённо таращился на окружающие развалины, масштаб катастрофы шокировал. Перед вооружённым бродягой он не испытывал страха: мужик, хоть и держал в руках винтовку, но выглядел так жалко в своих грязных обносках, что, казалось, вовсе не представлял угрозы. К тому же убивать пленника он, похоже, не собирался. Павел уже задумался о новой попытке расспросить незнакомца, но тот нарушил молчание первым.
– Что, в непонятках? – донёсся из-за спины насмешливый, хриплый, как от простуды, голос. – Все вы так смешно пялитесь по сторонам. Не первый ты у меня. Откуда вас черти приносят? Ну да насрать: главное мне – выгода.
– Что это за место? Что тут произошло? – спросил Павел, не желая упускать возможность.
– Что-что… Старый город. Что же ещё. А случилась у нас война, Большая война. Почти сорок лет назад, туды их в корень. Огонь с неба снизошёл – всё погорело. Да, бывает и такое. У нас тут много где так. Тут типа граница, мать её. А туды, к реке, ты зря попёрся. Сгинул бы к ебеням.
– Что там?
Незнакомец многозначительно хмыкнул и произнёс поучительным тоном:
– Там страшное место – «чёртова пасть». Там все пропадают. Бывает, обалдуи какие лезут. Типа, медь там, аккумуляторы целые, бензин, говорят, в бочках. Но это – враки, запомни. Все, кто ходил – никто не вернулся. Гиблое место. После войны получилось, туды её... Говорят, в прежние времена не было. Так что, знавши тута надо ходить! Не знавши – пропадёшь. Вот я – человек опытный. Ведаю всё: куды идти, куды – на хер не упёрлось. Ну а чо? Жить захочешь – кумекать будешь. Не, ну конечно, ежели совсем дебил – то хоть хреном по лбу. Но так-то, ежели голова на плечах имеется – научишься. Тебе того… повезло. Другие-то пропадают, не знавши.
Павел мало что понял из несвязной болтовни незнакомца, но тому явно хотелось почесать языком, и моментом следовало пользоваться. Судя по его словам, Павел оказался тут не первым, но кто, как и почему попадал сюда прежде, оставалось загадкой. На попытку уточнить информацию, незнакомец снова огрызнулся:
– Заткнись и иди, куды велю. Нехрен болтать.
Дождик мелкой моросью зарябил перед глазами. Шуршал по траве и опавшим листьям, что облетали последним всполохом ушедшего тепла и, падая на простуженную землю, превращались в грязь.
– Капюшон надень, – велел незнакомец, – тута у нас дожди такие, нехорошие.
Справа в кустах замелькали ржавые рельсы, изогнутые рельсы, грузовые вагоны и цистерны лежали разорванной в клочья железной змеёй. Только зловещий чёрный паровоз остался на колёсах, котёл и кабина его были смяты словно от удара гигантским молотом. Раскрошенные кирпичные строения виднелись за грудами металлолома.
– Туда, в дом. Переждём, – сказал незнакомец. Впереди над зарослями торчала крыша – направились к ней.
Одноэтажное здание с треугольным фронтоном – то ли станция, то ли вокзал – чудом сохранило крышу и стены. Двери отсутствовали. Просторное помещение, залитое тусклым дневным светом когда-то являлось залом ожидания. Толстый слой пыли вперемешку с кусками штукатурки покрывал пол, в центре которого лежала люстра чёрной загогулиной, от рядов кресел осталась лишь труха. Слева – касса и ещё пара комнат, такие же пыльные и пустые. В окнах ржавели узорчатые решётки, стёкол давно не было.
Павел удивился, когда заметил среди этого бедлама следы человеческой жизнедеятельности: кострище и пара заплесневелых матрасов в углу – настоящее логово бомжей.
– Перевалочный пункт, – объяснил незнакомец. – Садись на лежанку, и без глупостей! – ствол карабина всё так же настойчиво глядел на Павла, и тот послушно опустился на матрас, предварительно стряхнув пыль, от которой прорвало на кашель.
