– За меня не волнуйся. Ты вот что. Завтра же бери детей и уезжай из города. У матери поживи в Павлограде некоторое время. Тут может быть небезопасно в ближайшие дни.
– Всё так серьёзно?
– Просто меры предосторожности.
– Не знаю, стоит ли, – с сомнением произнесла супруга. – Демонстрацию разогнали; думается мне, всё позади.
– Тань, в городе стреляли, – голос Аркадия стал резким и раздражённым. – Тебе не надо думать. Я лучше знаю, что происходит. Уезжайте завтра же утром на первом автобусе или поезде. Поняла?
– Ты уверен?
– Да, я уверен!
– А как же ты?
– Со мной всё будет хорошо.
В трубке тяжёлый вздох:
– Ладно, уедем.
Положил трубку: «Всё правильно. Они только помешают». Семья всегда отвлекала, а сейчас работа была слишком важна, чтобы тратить силы на ненужное беспокойство. Аркадий надел кожаный плащ, шляпу, выключил свет.
Хоть часть сотрудников уже разошлись по домам, в управлении ещё оставались люди. В коридоре и нескольких кабинетах горели люстры. Аркадий сбежал вниз по главной лестнице и на проходной нос к носу столкнулся с полковником Рыжовым. Тот шёл навстречу бодрым шагом, офицерская шинель с позолоченными пуговицами была распахнута, и вперёд гордо выпирал массивный живот, затянутый в форменный китель. Меньше всего сейчас хотелось встречаться с начальством. Наверху имелись ожидания, негласный статус одного из лучших следователей просто обязывал Аркадия добиваться результатов, а он не мог их предоставить. Только ошибки и очередной провал…
– А! Ротмистр Иванов, засиделись? – воскликнул Рыжов, поведя длинными усищами с проседью. – Домой?
– Никак нет, господин полковник, – отчеканил Аркадий. – По работе надо… на завод, где вчера дознание проходило.
– Что ж, работа – это хорошо, – одобрительно кивнул офицер. – Но смотрите, Иванов, отдыхать тоже должно. Завтра, чую, непростой денёк предстоит. В курсе, что солдаты мост перекрыли?
– Никак нет, господин полковник, не слышал, – Аркадий не выказал ни единой эмоции, однако новость его обеспокоила.
– Да, да, именно так. На том берегу стреляют, полчаса назад оперативные группы начали сообщать о вооружённых нападениях. Завтра военное положение объявят. Чую, будет, чем заняться. Готовится же настоящее вторжение! Даже любопытно, кто стоит за этим всем: австрияки, пруссаки, может, французы?
– Хотелось бы это выяснить. Работаем не покладая рук.
– Что ж, работайте, работайте, Иванов. Я на вас рассчитываю. Не так много опытных следователей осталось в управлении, всё больше молодёжь, которая ни черта не умеет. А волнение масс – это не шутки. Вся эта чернь сидит, сидит по закоулкам, а как выйдет… – полковник цокнул языком и покачал головой. – В общем, нам с вами выпала честь защищать корону, Иванов.
– Служу императору! Можете на меня положиться.
– Вот и славно. Не стану задерживать. Идите, отдыхайте, или… куда вы там собирались. Завтра к семи жду в управлении.
Рыжов зашагал наверх по широким мраморным ступеням, а Аркадий поспешил к машине, и вскоре чёрная «Иволга» уже летела в направлении моста, прорезая фарами темноту пустых улиц. Аркадий торопился. Ещё вчера следовало забрать все материалы из триста первой. Сегодня собирался продолжить допрос рабочих, но забастовка смешала все планы, да и куча других дел навалилась. А ещё он хотел заново прослушать плёнку – внимательно, вдумчиво. Не упустил ли чего? Одним словом, будет, чем заняться этой ночью в оставшиеся пять часов свободного времени.
Машина неслась по улицам мимо погружённых во мрак домов и редких неспящих окон. А навстречу бежали столбы с ярко-жёлтыми навершиями: фонари тянулись уютной очередью вдоль мирных, безмятежных улиц и бульваров.
За рекой раздавались выстрелы. «Чёрт знает что творится, – досадовал Аркадий – верно, какие-нибудь анархисты – им только повод дай подебоширить». Оружия в городе было навалом – ещё одна проблема, которую со времён Большой войны так и не удалось устранить. Из нейтральных земель, Северной Турции и Чеченского Имамата оружие текло нескончаемыми потоками и оседало у всевозможных банд, террористов и революционеров в пограничных районах, а потом частично уходило вглубь империи.
На перекрёстке большим зелёным жуком торчал бронеавтомобиль. Рядом – военные в шинелях. Их железных каски отсвечивали матовым блеском в свете фонарей. На мосту же был устроен настоящий блокпост: приземистая туша гусеничного новенького бронетранспортёр перегородила полдороги. Орудийная башня с 20-мм скорострельной пушкой смотрела в сторону Преображенского района. За бруствером из бетонных блоков стоял пулемёт.
Дежурный приказал остановиться.
– Проезд закрыт, – сообщил он, когда Аркадий опустил стекло. – Разворачивайтесь.
– В чём дело?
– Не велено говорить. Разворачивайтесь, – повторил солдат.
Похоже, боец не рассмотрел жандармские номера. Аркадий достал удостоверение и раскрыл перед носом дежурного, тот с озадаченным видом изучил корочку.
– Э… проезжайте, ваше высокоблагородие, прошу прощение за задержку, – откозырял солдат. – Только будьте осторожны: около часа назад на том берегу начались перестрелки.
