Огонь освещал побитые стены; тусклые, оранжевые отблески трепыхались на пыльном полу и железной люстре, валяющейся посреди комнаты, на одеждах незнакомцев. Оконные и дверной проёмы зияли зловещими пастями.
– Проснулся, – проговорил хриплым фальцетом длинноносый, обращаясь к горбатому.
– Вижу, – недовольно пробасил тот, – и что?
– Да ничего, – длинноносый пожал плечами.
– Послушай, Семъяза, – горбатый лениво почесал живот своими короткими, похожими на огрызки, пальцами, – зачем ты меня к ним волочишь? Подумаешь, ещё один. Какое мне дело?
– Амазерак, друг мой, что ж ты такой ворчун? Всё тебе не то, всё не так. Хочешь вечность сидеть и гундеть? Нет у тебя стремления к новому.
– А хрена ли тут нового? Подохнет, как и предыдущие. Сорок лет ведь уже наблюдаем.
Павел всеми силами пытался собраться с мыслями. Не найдя карабин, протянулся за револьвером, который лежал в кобуре на поясе. Пусто.
– Да не нервничай ты, – обратился к нему горбатый. – Вон оно твоё оружие. Убрали от греха подальше. А то знаем мы вас: чуть что – срезу палить без разбора.
Карабин и револьвер лежали у стены напротив. Как они там оказались – непонятно. Особенно револьвер: он же в кобуре был!
Павел поднялся и сел, ошалело уставившись на загадочных гостей:
– Вы кто такие? Бандиты?
– Не-а, – помотал головой длинноносый Семъяза.
– А кто?
– Тебе-то что? Спал, вот и спи себе дальше, – проворчал горбатый мужик по имени Амазерак. – Погреться пришли, жалко, что ли?
Имена казались знакомыми, вот только Павел никак не мог вспомнить, где их слышал. В церкви, кажется.
– Так вы… демоны? – пробормотал он.
– Ещё один… – закатил выпученные глаза горбатый. – Вообще-то нет.
– На самом деле, мы тоже не отсюда, не из этого мира, – объяснил Семъяза. – Как и ты, попали сюда, но только очень давно.
– Ну да, типа того, – подтвердил Амазерак. – Точнее вытурили нас сюда… Сволочь! – выругался он в адрес кого-то лица, здесь не присутствующего.
– Не сюда конкретно, а вообще, так сказать, в целом, – поправил Семъяза.
– Ну да, ну да, в целом… – горбатый взял ветвь из кучи хвороста, которую заблаговременно натаскали эти двое, и кинул в огонь. Пламя зашипело от сырой древесины.
– Ладно… допустим.– Павел, наконец, собрался с мыслями: похоже, уродцы опасности не представляли. – Так вы кто такие?
– А это важно? – буркнул Амазерак.
– Считай, старожилы, – ухмыльнулся Семъяза. – Местные обитатели.
– И… где я? Что мне делать? – вопросы эти, которые неприкаянно бродили в голове последние сутки, сами сорвались с языка.
Старожилы одновременно пожали плечами.
– Удивительно, что ты ещё жив, – сказал Семъяза. – Долго протянул. Впрочем, считай, повезло. Тут ведь как: если повезёт, выживешь, не повезёт – копыта двинешь. Большинство не слишком везучие. Чтоб тебе посоветовать? Делать-то тут, в руинах, особо нечего. Развлечений нет, баб – нет. Скука. Так что, друг, вляпался ты по уши. Можешь заняться тем же, чем и тот бедолага: искать попавших сюда неудачников и продавать на юге.
– Может его к этим? – Амазерак вопросительно взглянул на своего приятеля и кивнул куда-то в сторону.
– А можно и к этим, – согласился Семъяза. – Если не пристрелят, глядишь, и выгорит что-нибудь, – он посмотрел на Павла: – Короче, дружище, иди на запад, пока не доберёшься до Южной заставы – это район так называется, он почти не пострадал от взрыва. Ну вот.
– Что, ну вот? – Павел нахмурился.
– Ну вот и всё. Иди туда. Там люди живут.
– Ладно, – Павел почесал под шапкой затылок, соображая, что ещё спросить. – А домой как попасть? В тот мир, откуда я это… так сказать, явился.
– Кто б знал! – опять недовольно пробасил Амазерак. – Стали бы тут мыкаться, коли б нам кто сказал.
– Верно. Сами думаем, что делать, – добавил Семъяза. – Много лет думаем. Есть, конечно, одна идея, но надо кое-какие расчёты произвести. Да и то, чревато. В общем, голову не забивай. Пустое это, – длинноносый поднялся. – Ладно, дружище, пожалуй, нам пора, засиделись. Удачи тебе. Только избегай руинщиков.
– А это кто такие? – удивился Павел.
– Увидишь: бродят тут, на людей похожие. Впрочем… здесь-то, скорее всего, и не встретишь, а на восток, к реке, тебе уже сказали, чтоб не совался.
Горбатый Амазерак, кряхтя, тоже встал с матраса, и оба гостя вышли во тьму внешнюю. Павел проводил их взглядом, а потом ещё долго смотрел в пустой дверной проём, который он так старательно заваливал веткам в надежде защититься от внезапного вторжения. Павел снова остался один-одинёшенек.
