Оба грузовика развернулись так, что преградили почти всю проезжую часть. Бряцая оружием, молодёжь высыпала из кузовов. Свинолупенко и Егор Гаврилыч направились к полноватому лысому мужчине с винтовкой, поздоровались с ним за руку и принялись что-то обсуждать. Лысый же постоянно указывал то на окна сборочного цеха, выходящие на проезжую часть, то на пятиэтажную глыбу резинового завода на противоположной стороне улицы, чьи кирпичные, почерневшие от грязи и копоти стены и огромные мутные окна зловеще нависали над бастующей толпой.
Матвей уже хотел уйти, но невольно засмотрелся на Тамару, что стояла рядом: «Коряга» – за спиной, руки – в карманах пальто, на голове – фиолетовый беретик, который опять сполз на затылок, девушка имела решительный вид. Тут же болтали меж собой другие две барышни из ревбригады. Обе были одеты по-мужицки: в штанах и полупальто, обе – при оружии. Та, что повыше, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, носила картуз, залихватски заломленный на бок.
– Что вы хотите делать? – спросил Матвей у Тамары.
– Ждать, – та поправила выбившиеся из-под берета волосы. – Если по демонстрантам начнут стрелять, мы вступимся.
– Со стволом хоть умеешь обращаться? – Матвей кивнул на «Корягу».
– Конечно, – Тамара улыбнулась. – Нас этому учат.
– Чует моё сердце недоброе, – куда-то в сторону проговорил Матвей. – Тебе-то зачем оружие, не понимаю.
Он хотел добавить какую-нибудь банальщину вроде «не женское это дело», но не стал. Подумал: вряд ли на Тамару подействует, она, небось, слышала всё это не раз и не два. А ещё хотел сказать, что ужасно расстроится, если с ней случится несчастье и что она... дорога ему? Матвей задумался: так и есть, за эти сутки он прикипел душой к этой бойкой активистке с серьёзным и в тоже время по-детски наивным курносым личиком. Вот только сейчас подобные признания вряд ли были уместны. Ему вдруг невыносимо захотелось схватить Тамару за руку и утащить подальше отсюда, а потом и вообще увезти из города. «Не нужна тебе эта война. И мне не нужна», – повторял Матвей про себя, глядя на девушку, которая мыслями была уже среди бастующих.
– Береги себя, – произнёс Матвей. Ему показалось, что прозвучало это слишком сухо, но в ответ серьёзное лицо Тамары осветилось улыбкой, и на душе стало теплее.
– Ты тоже, – кивнул девушка. – Да здравствует революция! – она подняла вверх сжатый кулачок.
Матвей улыбнулся. Попрощался, пошёл к своим.
Поспрашивав людей, он быстро нашёл рабочих из токарного цеха: те собрались недалеко от проходной. Матвей сразу же выцепил взглядом громилу Баяна, заметил и Васю прыща – тот держал транспарант, и Кондрашку с Данилой.
Ещё на подходе Матвея окликнул Ефим – он тоже был здесь, и едва завидев приятеля, принялся протискиваться навстречу.
– Ты как? Откуда? Где пропадал? – сыпал Ефим вопросами. – Думал, тебя повязали вчера. Только, вроде, видел, а потом раз – и нету.
– Так… дела, уйти пришлось, – уклончиво ответил Матвей, решив не распространяться о вчерашних приключениях. – Лучше ты расскажи, чем всё закончилось, и что сегодня происходит? Чего внутрь не идёте?
– Да и не спрашивай, – с досадой махнул рукой Ефим. – Стояли-стояли мы, а потом управляющий со своими замами выше. Ну народ к нему ринулись, а полицаи давай палить.
– По людям, что ли, стреляли? – уточнил Матвей.
– Да не! Так, в воздух. Кто-то, конечно, испужался, ушёл, а мы до вечера остались. А чего остались – не понятно. Потолклись на месте, погундели немного и тоже собрались расходиться. Раз нечего ловить, чего мёрзнуть спрашивается? А тут полицаи. Всех шмонать принялись. Жору Семёнова повязали, мужиков из литейного загребли. А сегодня, видишь, пришли – а тут закрыто. А на двери табличка. Уволили. Всех!
– И что теперь? – Матвей критическим взглядом окинул свежевыкрашенные синие ворота с огромной эмблемой на створке.
– А что теперь? Чёрт его знает! – сдавленное разочарование вырвалось тяжёлым вздохом, и несчастное лицо Ефима стало ещё несчастнее. – Слышал я, товарищи на штурм собираются, глядишь, и решат чего. Шмалять бы по нам не начали – вот что страхово-то! То – в воздух, а то – и по людям пальнуть могут. Это им раз плюнуть. Эх, – Ефим опять грустно вздохнул и почесал голову под кепкой, – Интересно, обратно-то возьмут, когда уляжется всё?
– Да не боись, возьмут тебя, – успокоил его рабочий, что стоял рядом и слышал весь разговор. – У тебя стаж, да и не светился ты шибко. И вообще, скоро власть сменится, сами будем рулить.
Тут какой-то парень с красным бантом на груди влез в кузов ближайшего грузовика и с жаром принялся проповедовать. Ничего нового Матвей не услышал. Всё, как обычно: жалования маленькие, деньги не платят, работать заставляют много, увольняют, обыскивают – не уважают, одним словом. Заканчивалась же речь гневным призывом: «Не позволим проклятым буржуям так поступать с нами. Ломай ворота, товарищи!»
А толпа только этого и ждала, рабочие навалились на ворота, принялись их трясти. Со стороны заводоуправления загудел громкоговоритель.
