Только Матвей не имел оружия, да и не сильно-то хотелось, в бой не рвался. Планировал поторчать какое-то время у завода вместе с митингующими, а потом, ближе к вечеру, отправиться домой в надежде, что полицаи не устроили там засаду.
А вот что делать потом, он не знал. Если в записке брата сказана правда, и Матвей действительно находится в розыске, лучше всего – бежать из города, обзавестись новыми документами и двинуться либо на север, либо на Урал. Сбережения кое-какие имелись, так что насчёт денег он не переживал: на первое время хватит.
Товарища Кучерявого Матвей больше не видел: Шахтёр ушёл ночью. Остались Борис Свиолупенко, Егор Гаврилыч, сидящий сейчас в кабине «пятитонки», и двадцать с лишним молодых бойцов революционной бригады, которые теперь на двух грузовиках ехали в сторону машзавода. Об их планах Матвей выспрашивать не стал, но по обрывкам разговоров понял, что готовится захват предприятия. Оставаться в рядах вооружённой банды не очень хотелось, так что решил по приезде как можно скорее покинуть опасный коллектив и отыскать товарищей по цеху, а дальше смотреть по обстоятельствам.
Подъехали к центральным кварталам, плотно застроенным новыми кирпичными многоэтажками «для богатых». На перекрёстке недалеко от городской управы стоял большой чёрный автомобиль представительского класса. Рядом – вооружённые люди в гражданском. Из окна машины торчал флаг – тоже чёрный, с какой-то надписью, которую Матвей не смог рассмотреть. Совсем близко, прямо за домами, громыхала винтовочная пальба.
Грузовики притормозили возле группы боевиков.
– Что происходит? – крикнул товарищ Свинолупенко.
– Полицаи засели в управе, – ответил здоровый мужик в шляпе, державший в руке автоматический карабин с барабанным магазином. – С ночи пытаемся вбить.
Свинолупенко стукнул ладонью по кабине:
– Давай, Ваня, по Старозаводской. Тут не проехать.
Грузовики повернули направо и двинулись в объезд. Матвей смотрел на витрины магазинов, яркие вывески, подметённые, ухоженные улицы центральных кварталов и с грустью думал о том, что всё это создано не для него и не для таких, как он. А скоро грузовик затрясло на ухабах узких бедняцких улочек, да так затрясло, что пассажирам пришлось схватиться за борта.
– Анархисты нас опередили, – крикнул товарищ Свинолупенко сквозь завывания мотора. – Управу занимают. Нехорошо.
– Так мы же на одной стороне, – возразил один из парней.
– Это сейчас мы на одной стороне. А скоро может всё перемениться. Эти такой тут бардак устроят со своим безвластием…
– Кто с кем воюет? – спросил Матвей, решив, наконец, прояснить для себя обстановку в городе.
– Да все со всеми! – ответил Свинолупенко. – Тут, в центре – полицаи, в восточном околотке банда Севы Хромого засела – уголовники, мать их. На мосту с солдатами бодаемся, в Академическом «златая хоругвь» колобродит.
Борис хотел ещё что-то сказать, но машина подпрыгнула на очередной кочке, и он замолчал.
Бараки по обе стороны дороги сменились оградами предприятий южной промзоны. Вот и труба котельной проплыла мимо – скоро машзавод.
Возле автобазы металлургического комбината сегодня царило необычное оживление. Большие зелёные ворота были открыты, рядом – рабочие. Тут снова остановились, к кабине «пятитонки» подбежал человек с карабином за спиной и парой слов перекинулся с Егором Гаврилычем. Внимание же Матвея привлекли два бортовых «Шенберга» старой модели, выехавшие из ворот базы. Везли они не совсем обычный груз: в их кузовах, обитых железными листами, были смонтированы пулемёты. Обе машины проследовали в сторону Преображенского района.
А грузовики ревбригады поехали дальше, и совсем скоро по левую руку уже тянулся жёлтый забор, над которым возвышались грязные цеха машиностроительного завода. Сегодня они не издавали привычный механический гул – лишь недоверчиво таращились своими пыльными окнами на проезжающие мимо автомобили и бойцов в кузовах. На улице уже окончательно рассвело. Сегодня было не так пасмурно, как обычно, и скупые лучи восходящего солнца, изредка прорываясь сквозь рванину туч, мимолётно касались скучающей земли и тоскливых построек. Даже немного потеплело.
Впереди – люди. Толпа стояла у проходной машзавода, заняв всю проезжую часть напротив ворот. Рабочие скандировали требования, шумели, возмущались, но на территорию не шли. Транспаранты полоскались на ветру, и будто скалы в бушующем море, торчали среди митингующих три грузовика с красными флагами над кузовами. Ещё несколько грузовиков разместились по краям дороги.
«Пятитонка» и «пятьсот тридцатый» остановились на некотором удалении от проходной, подальше от основной массы бастующих. Тут кучковалась ещё одна группа молодёжи, тоже с оружием. «Да здравствует революция!» – приветствовали друг друга бойцы обоих бригад.
Товарищ Свинолупенко поднялся в полный рост, окинул прищуренным взглядом толпу.
– Не пущают, – сообщил он. – Как знали, ведь. Толстопузы проклятущие, мать их... – стукнул по кабине. – Вася, давай поперёк ставь свой тарантас.
