Мужики принялись активно материть новую, ещё толком не установившуюся власть, но Матвей в этом участвовать не стал, а отправился домой. Настроение было паршивым: прежде душу грела смутная надежда, что полиция всё же не приедет и что брат навёл панику без причины. Теперь же Матвей точно знал: он в розыске. Баба Марфа, у которой он арендовал комнату,тоже вряд ли обрадовалась визиту полиции, и как она себя поведёт – не ясно. Хозяйка не отличалась добродушным нравом – это была одинокая женщина лет под пятьдесят, полная, хромоногая. Сдавала две комнаты, жила в третьей. Правда сейчас вторая комната временно пустовала. Если полиция устроила погром в квартире, хозяйка могла и компенсацию затребовать. Последнее, впрочем, Матвея мало беспокоило. «Завтра же ноги моей здесь не будет», – решил он.
Выщербленные ступени лестницы знакомо зацокали под ногами, Матвей взбежал на третий этаж. Дёрнул дверь – не заперта.
В квартире было прохладно: отключили отопление. Свет тоже не горел, и Матвей чуть не споткнулся о сложенные в прихожей тазы и кастрюли. Хозяйка навстречу не вышла. «Наверное, спит», – подумал Матвей и уже хотел порадоваться, что неприятный разговор откладывался, как вдруг из глубины квартиры донёсся знакомый голос:
– Матвей, ты?
– Я, баб Марф, – отозвался Матвей.
Женщина больше ничего не сказала. «Странно… Может, занята?» Лишний раз задерживаться в прихожей не хотелось, а потому он, не разуваясь и не снимая пальто, быстро прошёл в свою комнату, что находилась за первой же дверью направо по коридору.
Когда Матвей увидел, какой бардак творился в его скромной обители, он аж присвистнул. Массивный шкаф, сдвинутый с места, перегораживал полкомнаты, ящики, вытащенные из комода, ваялись среди разбросанной одежды. В и без того тесной комнатушке теперь было не развернуться.
– Вот скоты, – поморщился Матвей, а потом его взгляд скользнул по кровати, что стояла у стены напротив входа. Матрас был порезан! До настоящего момента Матвею почему-то даже в голову не приходило, что полиция доберётся до денег. В холодном поту он тут же метнулся к кровати, чуть не споткнувшись о валяющийся посреди комнаты стул, и словно сумасшедший принялся ощупывать и перетряхивать вспоротую тушу матраса, стараясь обнаружить то, чего там уже и в помине не было. Руки дрожали в жалкой надежде на чудо, но чуда не случилось: пятьсот рублей, которые Матвей копил на протяжении трёх лет, пропали.
Все планы рухнули в один миг. Поездка резко отменялась, что делать дальше, Матвей не знал. Опора исчезла из-под ног, обломилась соломинка последней надежды – Матвей повис в неизвестности. Три года трудов улетели в трубу. Как жить дальше, на что арендовать жильё, где работать? Вслед за отчаянием нахлынула злоба, запустив в душу свои чёрные когти – злоба на тех, кто лишил его не просто сбережений – лишил места в этом мире, на тех, кто с самого детства, с тех пор, как отец сгинул на каторге, следовали по пятам с железной дубиной, загоняя в ловушку. И вот ловушка захлопнулась. Все, кто ему был дорог – мертвы. Осталась лишь злоба.
– Твари! Гниды позорные! – шептал Матвей. – Чем я перед вами провинился? Чем заслужил это? Вы во всём виноваты, полицаи проклятые! Бить вас надо, бить, пока не изведётся род ваш поганый!
Шаги за дверью – осторожные, крадущиеся. Матвей замер. В квартире находились посторонние. Сердце ушло в пятки. «Коряга» лежала рядом на полу. Дрожащими пальцами он схватил пистолет-пулемёт, с силой дёрнул рукоять затвора. Дверь с грохотом распахнулась.
Чёрные пальто. Сколько их – не разглядел. Бросилось в глаза маленькое круглое отверстие пистолетного ствола. Шагов пять разделяло Матвея от незваных гостей. Пять шагов и нагромождение мебели. Палец зажал спуск раньше, чем Матвей успел сообразить, что происходит.
Треск автоматной очереди оглушил. Ствол «Коряги» затрясся в судорогах, его повело куда-то в сторону. Сизая дымка затянула помещение. В ответ – несколько запоздалых одиночных, звон стекла, свист и глухой стук пуль о камень и дерево. Из массивного тела шкафа брызнули щепки: шкаф принял удар на себя. В прихожей раздались грохот тазов и кастрюль, ругань. «Коряга» замолчала: магазин опустел в считанные секунды. Левую руку обжигал нагревшийся кожух ствола.
Матвей прижался к стене – теперь шкаф закрывал его полностью. Выдернул пустой магазин. В голове – паника. Как сквозь вату, снова грянули пистолетные выстрелы. Матвей нащупал в кармане следующий магазин и трясущимися руками принялся втыкать его в приёмник. Казалось, прошла вечность прежде чем спасительный щелчок ознаменовал готовность оружия к бою. Опять лязгнул затвор.
Повисла тишина, враги затаились. Тогда Матвей, держа оружие наготове, осторожно выглянул из-за шкафа. Сквозь дымку увидел два тела в дверях и чей-то силуэт в тёмном коридоре. Опять пистолетные хлопки ударили по ушам, Матвей едва успел спрятаться, но тут же высунул «Корягу» и дал в ответ короткую очередь.
– Сдавайся, Цуркану! – раздался молодой мужской голос из прихожей. – Тебе не выйти из дома.
