– Ебальник завали, – Матвей был зол. Руки ещё дрожали, но теперь не от страха – от адреналина, который бил в голову. Страх уступил место азарту. Хотелось только одного: изничтожить ту тварь, что пряталась за стеной.
– Ну, скотина, – Матвей выглянул из-за укрытия. Палец на спуске. Перед ним в пяти шагах – человек, он целится. «Корягу» затрясло от длинной очереди. Ответный выстрел, щепки... В прихожей что-то грузно завалилось на пол, загремели тазы, послышался сдавленный стон.
Матвей опрометью выскочил из-за шкафа, держа наготове оружие, и в мгновение ока оказался у двери. В проходе неподвижно лежал окровавленный человек, второй привалился к коридорной стене, лицо – в кашу. Оба изрешечены пулями. Матвей выскочил из двери, изо всех сил зажимая спусковой крючок – оставшиеся патроны покинули магазин. В прихожей хлопнули одиночные – всё затихло.
Первые мгновения Матвей ничего не видел за плотной завесой пороховых газов. Потом разглядел мужчину: тот застыл, прислонившись ко входной двери. Это был рослый молодой человек с тонкими, благородными усиками, в правой руке он сжимал массивный автоматический пистолет. Вставший на задержку затвор красноречиво говорил о том, что в магазине пусто. Левый рукав дорогого чёрного пальто пропитался кровью – молодой человек был ранен.
– Стоять, сука! Куда собрался? – выкрикнул Матвей и, подскочив к противнику, треснул его прикладом по лбу. Парень застонал и обмяк, но сознание не потерял, во взгляде его чувствовалось презрение. Матвей выдернул пистолет из пальцев раненого и отбросил в сторону.
– Мразь, – прошипел он, затолкнул в приёмник «Коряги» последний магазин, схватил молодого человека за шиворот и упёр ему в живот ствол. – Сколько вас? Сколько? Говори, тварь!
Но парень лишь помотал головой. Матвей треснул его кулаком по лицу.
Тут за спиной заголосила баба Марфа:
– Ой, батюшки! Убили! Что творится! Супостаты!
– Назад, – крикнул Матвей, не оборачиваясь, – в комнату!
Сегодня, наконец, показалось солнце. Оно осторожно выглядывало в пробоины грязноватой облачной пелены, пытаясь разогнать скопившуюся серость. Но краски в этот мир так и не вернулись – их сожрала осень.
Путь на запад дался с трудом. Ныла старая рана в ноге, мешая идти, и Павел часто останавливался отдохнуть. Желудок пучило, а по телу разливалась слабость: организм никак не мог привыкнуть к новой пище. Да и неспокойно было на душе: хоть руины и казались пустыми, кругом подстерегали опасности – вчера Павел убедился в этом на собственной шкуре. И он ни на миг не выпускал из рук карабин.
Только спустя сутки разум свыкся с новой реальностью, приступы безысходности и фрустрации больше не одолевали его. Павел был спокоен и сосредоточен, не желая вновь, как вчера, попасться в плен какому-нибудь пройдохе. Теперь у него имелась ясная цель, и он пытался определить хотя бы приблизительный план действий. Первым делом следовало разыскать местных жителей и побольше разузнать об этом месте, а потом придумать способ вернуться домой. Как вернуться? Пока ни одной идеи на ум не пришло. Постарался поменьше зацикливаться на непонятном, а тех двух уродцев, что явились ночью, – и вовсе выкинуть из головы: от пустых размышлений толку мало, да и крыша едет быстро.
Западную часть города разрушения почти не затронули – сюда не докатились ни взрывная волна, ни пожары. Тесные улочки с низкорослыми домиками словно сошли с чёрно-белых снимков девятнадцатого века, а останки гужевых повозок и гнилые ретро автомобили, спящие в зарослях, только дополняли картины старины. Но хоть взрывы и не уничтожили эти кварталы, время оказалось беспощадно. Пожухлая трава обильно лезла из трещин в стенах, с полуобвалившихся крыш и меж камней мостовой. Порой приходилось протискиваться сквозь плотные скопления облетевших молодых осинок и берёз, а улица терялась в зарослях сухого бурьяна. Теперь тут безраздельно властвовала дикая природа.
Павел обратил внимание на очередную ржавую машину, лежащую на дороге. Капот был открыт, отсутствовали двигатель и колёса. В салоне – ни кресел, ни приборной панели. Уже третья или четвёртая такая. Это означало одно: люди забрали всё ценное. Может быть, они жили неподалёку, а может, их и след давно простыл. Павел надеялся на первое. Теперь он стал чаще останавливаться, прислушивался к каждому скрипу и стуку.
И вдруг – звук мотора. Долетал с запада. Далёкий, еле различимый. Павел замер. Мотор умолк, но через некоторое время загудел снова. Ночные гости не обманули, в той стороне точно обитали люди. В памяти всплыли слова длинноносого: «если не пристрелят, глядишь, выгорит что-нибудь». Похоже, местные дружелюбием не отличались, да и не удивительно это в таких-то условиях, а потом рискованно было с ними встречаться, но деваться некуда.
