– Не знаю, – пожал плечами Павел. – Был там, у себя, вышел вечером из квартиры – оказался тут. Ни людей, нихрена – развалины только. Такие пироги. Можешь психом считать, а больше сказать нечего, сам ответы ищу.
Повисло молчание, комиссар продолжал пытливо таращиться на Павла, будто желая прочитать его мысли, а потом крикнул: – Сидоров, поди сюда!
Дверь за спиной скрипнул, на пороге кабинета возник уже знакомый веснушчатый боец.
– Вызови мне Сивого из шестой роты, – приказал он. – Скажи, дело срочное, чтоб бегом.
Рыжий удалился.
– Садись, – кивнул комиссар на стул у стены, Павел с радостью подчинился. После целого дня ходьбы ныли ноги, да и старая рана не давала покоя.
Под пристальным взором маленьких колючих глаз комиссара ожидание тянулось тягостно, и Павел вздохнул с облегчением, когда дверь скрипнула вновь. В комнату ввалился запыхавшийся боец в шинели:
– Вызывали, Виктор Миронович? Чего стряслось-то?
Этот с первого взгляда показался Павлу рубаха-парнем: круглолицый, улыбчивый, все эмоции наружу.
– Вот, Жека, ребятки ходока привели, – сообщил товарищ Цуркану новоприбывшему бойцу. – Послушай ка и скажи, насколько правдивы его россказни.
Круглолицый изобразил крайнее удивление:
– А мне-то почём знать? Первый раз вижу!
– Да ты послушай вначале, – настоял комиссар и обратился к Павлу: – Итак, говоришь, ты не отсюда прибыл? Откуда?
– Из Воронежа я, – повторил Павел.
– Хорошо. А теперь расскажи как нам с товарищем, да в подробностях, где жил, кем работал, как так получилось, что оттуда – и прямо к нам в руины? А мы послушаем.
– Ну как хотите, – пожал плечами Павел, слегка озадаченный такой постановкой вопроса, и принялся рассказывать о жизни в своём мире, а потом повторил про вчерашние приключения, естественно, умолчав о ночной встрече. Ну и о супруге тоже не стал говорить: не касалось это никого. А когда закончил, комиссар поглядел на круглолицего и спросил:
– Ну что, Жека, правдоподобным рассказа находишь?
– Всё верно, Виктор Миронович, воронежский он, – простодушно ответил Жека. – Как есть, говорит. И одёжка наша.
А Павел аж рот раскрыл от удивления:
– Так ты это… тоже того...
– И того и этого, – посмеялся Жека. – Верно, тоже не местный, лет пять уже здесь кручусь-верчусь. А ты, значит, только прибыл, и уже какого-то ходока умудрился отоварить? Молодчик!
– Ну что ж, товарищ, – тон комиссара смягчился, став неожиданно дружелюбным. – Ежели правду сказал, приношу, значит, свои извинения. Такие приборы, – комиссар поднял злополучную коробочку с циферблатом, – используют работорговцы для нахождения своих жертв. Вот мы тебя и приняли за одного из них. Следовало убедиться, сам понимаешь.
А Павел буквально ликовал в душе. Как здорово, ведь, вышло: и комиссар разобрался, что к чему, да ещё земляк встретился – свой, воронежский, и не где-нибудь, а в другом мире! Похоже, жизнь начинала налаживаться.
– Не представился, – комиссар встал из-за стола и, подойдя, протянул Павлу руку, – Виктор Цуркану. Комиссар добровольческой народной армии. Не держишь обиды?
Павел ответил крепким рукопожатием:
– А чего обижаться? На обиженных воду возят.
Подошёл Жека и тоже сунул свою мозолистую широкую ладонь.
– Рад встрече, земляк!
– А я-то как рад! – Павел потряс ему руку. – Так мне, наконец, объяснит кто-нибудь, что тут вообще творится? Что за чертовщина? И как домой обратно попасть? Второй день ведь хожу маюсь.
– Да тут и рассказывать нечего, – поморщился Жека. – Сколько живу, сам нихрена не понимаю. Если в двух словах, это вроде как параллельный мир. Слышал такое понятие? Вот. И как-то так получилось, что между мирами этими открываются порталы. Как, почему, зачем – никто тут не знает, разве что учёные какие-нибудь, только у нас их нет.
– А что за учёные? Где их искать?
– А это тебе, товарищ, в академию надобно, – подумав, произнёс комиссар. – Академия по исследованию пространственных искажений. Только там и можно узнать. У них наверняка есть нужная информация, а мы таковой, увы, не обладаем.
– Ясненько, – Павел аж замер от радости. – Ну а как туда попасть-то, в эту вашу академию?
– А она не наша, – сказал Жека. – В городе она.
– Верно, – подтвердил комиссар. – А город сейчас под контролем императорской армии, и пути туда нет: между руинами и городом пролегает оборонительная линия с ДОТами и колючей проволокой. Кого попало не пускают.
– И что делать? – Павел переводил взгляд то на одного, то на другого собеседника.
– Прорываться с боем, – товарищ Цуркану вернулся за стол, – чем мы сейчас и намерены заняться. – Тут добродушные нотки снова исчезли, и на Павла устремился прежний колючий взгляд. – Вот что скажи, товарищ: в армии служил? Оружие умеешь держать в руках?
– Умею. Служил. Два – срочка и три – по контракту. Вон, ранение даже боевое имеется.
– Опытный значит, это хорошо, – кивнул комиссар. – В таком случае предлагаю вот что. Можешь присоединиться к добровольческой армии и помогать нам с прорывом обороны противника. На данный момент это – единственная возможность попасть в город, а значит – и в академию.
