Матвей плюнул на пол перед жандармом. Сейчас бы просто нажать на спуск, чтоб мозги подонка по стене разлетелись, но у Матвей рука не поднималась. Прошёлся ещё несколько раз по комнате. И денег было жалко, которые полиция увезла ещё вчера вечером, и жизнь свою было жалко. В империи теперь устроиться без шансов. И если не считать виселицы, единственный выход из сложившейся ситуации – валить в нейтральные земли. Именно туда бежали преступники, вынужденные скрываться от правосудия, там каждый мог рассчитывать на свободную жизнь, хоть, скорее всего, и не долгую. Тем более там, за «бетонным рубежом», находились старший брат, Виктор, и Союз Трудовых Коммун, в котором по слухам могли найти пристанище политические преступники, беглые крестьяне и рабочие, разделяющие определённые убеждения.
Конечно, СТК – место не шибко приятное. Жизнь полностью регламентирована, еды мало, работы много, никаких личных вещей и времени – в газетах об этом иногда писали. А ещё – постоянные стычки с бандами, коих на нейтралке пруд пруди. Брат не раз уговаривал Матвея присоединиться к СТК, но кто по доброй воле согласится на такое? Шли только те, кто оказывался в совсем безвыходном положении. Матвей, разумеется, тоже не соглашался, даже поссорились с Виктором из-за этого, а теперь, видать, предстояло с повинной идти и проситься в Союз. У Матвея внутри всё переворачивалось, когда он думал о том, что перед братом унижаться придётся, вот только иначе теперь никак. Оставалось дело за малым – найти его. Вопреки подозрениям жандармов, связи со своим родственником Матвей не имел, и где сейчас искать Виктора, представлял с трудом. Единственной зацепкой был слух о добровольческой армии, которая якобы заняла руины. Если он правдив, значит, и Виктор там, и чтобы встретиться с ним, достаточно выбраться из города и пересечь «бетонный рубеж». Делов-то…
Порешив на том, Матвей принялся спешно собирать вещи.
***
– Ты почему дома?! Я же сказал, чтоб утром уезжали! – негодовал Аркадий, сжимая в ладони железную телефонную трубку.
– Так автобусы все битком, ни на один не смогли сесть! – звучал расстроенный женский голос на другом конце провода. – Поехали на вокзал – то же самое. Поезда все стоят. Народу тьма! Стрелять там начали. Ну мы домой побежали быстрее. Тут чёрте что происходит! Всё стреляют и стреляют. Дверь заперла, места не нахожу себе. Куда деваться-то? Сейчас, как стемнело, совсем страшно. А если вломятся? Соседка говорят, революция какая-то началась. Грабят всех. Ох, Аркаш, что делать-то? Ты где вообще? Когда приедешь?
Очень уж хотелось Аркадию обругать жену за нерасторопность, но первые эмоции быстро улеглись, и холодный рассудок взял своё. Не было смысла злиться, да и упрёки ничего не исправят.
Позвонил он сам. Первым делом связался с родителями жены, думал, семья уже в Павлограде. Но оказалось – нет. Не на шутку разозлившись из-за нерасторопности супруги, Аркадий принялся звонить домой. Когда услышал в трубке голос жены, эмоции плеснули через край. «Ну нельзя же так безответственно себя вести, – злился он. – Хоть о детях бы подумала! Сама же, наверняка, и проканителилась, а потом… автобусы не ходят, ага!»
– Ладно, успокойся, – произнёс он сдержанно. – Свет в квартире выключи, дверь никому не отпирай. И смотри, чтоб дети к окнам не подходили! Сиди тихо. Всё нормально будет. В центре солдаты, так что опасность вам не грозит. Приеду, как смогу. Сейчас на работе. Постараюсь побыстрее освободиться. Завтра, послезавтра… Посмотрим.
– Послезавтра? Аркаша, что там происходит? Почему тебя не отпускают? – голос в трубке звучал крайне обеспокоенно.
– Всё хорошо, – настойчиво повторил Аркадий. – Сама видишь, какая ситуация. Все отделы на ушах стоят. Все работают – не я один. Продукты есть на пару дней? Отлично. Не выходи из квартиры. Поняла? Всё, некогда мне. Будут новости – свяжусь.
Трубка, звякнув, опустилась на место.
В триста первом кабинете горела только настольная лампа. Чёрный телефонный аппарат нагло таращился на Аркадия хромированным диском набора. Смотрел насмешливо, почти с упрёком. Больше всего сейчас Аркадий жалел о том, что не отправил семью из города раньше. Должен же был предвидеть, должен был просчитать риски! А теперь он взаперти, в осаде, в плену обстоятельств и ничего не может с этим поделать. Разумеется, он не стал говорить супруге, в каком положении оказался – ей ни к чему это знать.
А положение было щекотливым.
Уже почти сутки Аркадий безвылазно сидел на машзаводе. Утром так и не смог уехать: ворота блокировали демонстранты. Затем завязалась перестрелка между полицией и рабочими. С помощью двух пулемётов толпу удалось быстро разогнать, но повстанцы не ушли и укрепились дальше по улице сразу за заводом, отрезав южную промзону от города.
