– А? Тут? Ну да, типа того. Эти дальше на юг боятся забираться. Их здесь вроде не трогают… пока что. Они мирные, не боись.
«Нихрена себе, мирные!» – подумал Павел, вспоминая, как вчера его чуть не пристрелили среди бела дня.
Снова начали попадаться каменные дома. На одном из перекрёстков возле какой-то промышленной территории дымила сгоревшая бронемашина, вокруг – тела. Жека наклонился к Павлу и прокричал:
– Тут ночью с вражеской разведкой столкнулись. До фронта уже недалеко. Скоро на позиции выйдем.
Проехав ещё пару кварталов, колонна остановились. Жека приказал взводу спешиться.
Павел кое-как слез с высокого корпуса танка и оказался по щиколотку в грязевой каше, размешанной десятками колёс и гусениц. Вокруг – частично обрушенные кирпичные стены со следами пуль, а посреди дороги – заросшая воронка от снаряда. Было похоже, бои тут случались и прежде. Павел озвучил эту мысль.
– Да тут постоянно кто-то с кем-то херачится, – объяснил Жека. – Зона боевых действий, ёлы палы.
Моторы заглохли, и теперь стал отчётливо слышен грузный бас пушек, что ухали вдалеке. Жека ушёл к впередистоящему танку, у которого находились капитан, радист и поручик, а вернувшись, сообщил, что надо ждать.
– А какие, вообще, планы? – спросил Павел. – Что это за место? Куда едем?
– Короче, ситуация такова, – Жека поправил каску, чтоб на глаза не съезжала, достал сигарету, закурил. – Находимся мы в так называемом старом городе. Когда-то тут была столица. Большой город был, богатый – ну ты и сам видел, а земля эта принадлежала империи. После бомбёжек сорок лет назад город отстроили, но только севернее, а поскольку территории к югу отсюда удержать не смогли, создали так называемый «бетонный рубеж» – оборонительная линия по южной границе. Оборона не слишком мощная – против бандюков, в основном. Несколько огневых точек, окопы. Сейчас их как раз артиллерия их равняет. Армия атакует по трём направлениям. Наше – центральное. Охватываем город, точнее его левобережную часть, в кольцо, врываемся и берём власть. Всё! Труднее всего придётся тем, кто на правом фланге – они у реки, в районе моста будут атаковать. Мост охраняется хорошо, там пушки и всё такое. А от руин к нему подойти невозможно. Туда два батальона командование кинуло.
– Почему невозможно подойти?
– Так эта же… ну ЗПИ, «чёртова пасть». А, ну да, ты же не знаешь. Ну, я на самом деле, тоже мало чего понимаю. Расшифровывается, как «зона искажённого пространства» – область возле реки вёрст десять в диаметре. Говорят, после войны появилась, и туда ходить нельзя. Вроде как никто не возвращался оттуда. И даже не спрашивай, почему. Местные и сами ничерта не смыслят. Целую академию вон организовали, чтоб хреновину ту изучать, а всё равно не знают. Или знают, но молчат. А народ верует, что там какая-то нечисть обитает, херову гору сказок насочиняли. Порожняк один гонят, короче, – Жека махнул рукой. – Но место гиблое – это факт.
Мимо проползли три САУ и четыре артиллерийских тягача с противотанковыми орудиями на прицепе. Сопровождала их пехота. Через некоторое время совсем близко за домами загрохотали ещё несколько пушек.
Ждали долго. Бойцы трепались о своём, курили, некоторые уселись на обочине – отдыхали.
– Слухай, а ты как вообще? – спросил Павла сержант Карсильщиков. – Ты говорил, стрелять умеешь, да? Ты вообще служил что ли где? Или как?
– Повоевал по молодости, было дело. На Кавказе служил.
– Во, это хорошо! – закивал Красильщиков. – Опытные нужны, а то ребяток молодых полно, толком и ружья-то не держали в руках. И чо, как оно там, на Кавказе-то?
– Да как... Война – она везде война. Грязь, смерть и стреляют.
– Ну да, ну да. Верно гутаришь. Так ты в императорской армии служил, получается? А в каких войсках?
– В пехоте. Моторизированной.
Тут сержанта отвлекли, да и Жека снова куда-то удрал, и Павел остался один.
Пока стояли, разглядывал бойцов, с которыми приехал. Большинство – самые обычные мужики. В деревнях таких полно. Правда среди них мелькали и женские лица. Только в своей роте Павел насчитал трёх женщин – тоже зачем-то воевать шли. Заметил ещё одного крепыша: коренастый мужчина средних лет с аккуратной бородкой, он нёс за спиной большую зелёную трубу гранатомёта. Рядом с ним держался молодой паренёк, длинный и сутуловатый – второй номер расчёта. Не смотря на не слишком атлетическое телосложение, пацан волок на себе пистолет пулемёт, большую сумку через плечо и подобие разгрузки с реактивными снарядами.
А вообще, снаряжение у бойцов разнилось сильно. Единого образца экипировки, как и униформы, тут не было и в помине. В основном таскали вещмешки и подсумки, у некоторых имелись самодельные разгрузки, а кто-то обматывался патронташами, роль которых часто играла обычная пулемётная лента.
Вернулся Жека и сообщил, что пора выдвигаться на позиции.
