Снова взревели моторы, выхлопные трубы отрыгнули клубы отработанных газов, и машины медленно потащились вперёд, а вместе с ними двинулась и люди, на этот раз своим ходом. Свернув с главной улицы, стали пробираться по закоулкам среди полуразрушенных деревенских домиков. Техника пёрла то по дорогам, то прямиком через дворы, ломая заборы и топча кустарник. Впереди мелькала высокая фигура капитана Кавтарадзе. Он был одет в тёмно-зелёную шинель и такого же цвета каску без козырька. За ним шли мужичок, тащивший за спиной здоровую рацию, и рослый парень с усами и гладко выбритым подбородком – поручик, «замок» здешний.
Дорогу прокладывали «двушка» и «Апостол», что воняя выхлопами, двигались впереди отряда. Следом шлёпали по грязи бойцы. За спиной Павла скрипел траками и рыкал, как лев, ещё один танк, поменьше, с одной башней.
Гремело со всех сторон. И справа, где располагались батареи, и слева, со стороны оборонительной линии. Говорили, отсюда до неё версты три. Павел вместе со всеми месил грязь, лез по траве, шлёпал по застоявшимся лужам. Ощущал привычный предбоевой мондраж – неприятное чувство, мерзкое, как утренний холод после тёплой пастели. Живот крутило – то ли от плохой пищи, то ли от волнения, и нога побаливала из-за нагрузок. «И как воевать в таком состоянии, – вздыхал про себя Павел. – Не молодой ведь пацан, поди».
Все пригнулись, когда над головой просвистел снаряд и где-то справа среди домов раздался взрыв. Бойцы зароптали. Молодой остроносый паренёк, который ехал с Павлом на танке, чуть не свалился с ног, споткнувшись.
– Слыш, Крот, пасть не разевай, – хлопнул юношу по плечу вечно ухмыляющийся белобрысый снайпер, – под ноги гляди лучше. Будешь хавальник разевать – быстро пулю схлопочешь. Трухуешь, поди?
– А хрена ли? – отмахнулся паренёк, – это же так, ерунда.
– Да ладно ерепениться, – рассмеялся снайпер. – Мне тоже боязно. Вона как хуячат, супостаты. Того и гляди в бошку прилетит.
Вскоре в небе пронёсся ещё один снаряд и тоже упал за домами, но уже ближе. Один взорвался впереди, и было видно, как над остовами крыш взлетели комья земли. И не то, чтобы часто раздавались взрывы, но было страшновато находиться под обстрелом. Павел, как новобранец, вздрагивал при каждом ударе. Неуютно чувствовал себя, и тревожно было на душе от нескончаемого грохота.
Отряд выбрался на широкую улицу и остановился. Небольшие кирпичные домики сиротливо выглядывали из зарослей, чернея оконными провалами и потрескавшимися фасадами, за ними возвышалась водокачка. Виднелась неподалёку церковь с облупленными стенами. Бойцы попрятались за технику, словно надеясь, что она защитит от падающих с неба снарядов, а взводные сержанты и командиры боевых машин собрались возле капитана. Тот им принялся что-то объяснять.
Вернувшись, Жека поставил боевую задачу, и взвод, сойдя с дороги, выдвинулся через дворы на намеченную позицию. Следом поползла «двушка». Миновав кирпичные домики и водокачку, танк полез через заборы. Ветки, доски и брёвна вновь захрустели под гусеницами. А взвод, пробравшись между сараями и избами, вышел на окраину поселения, где и засел в одном из дворов за поваленным штакетником, спрятавшись в складках местности и густой, высокой траве.
Усевшись за кочкой, Павел огляделся. Рядом расположился Жека – он достал из вещмешка бинокль и, высунувшись из травы, принялся наблюдать за линией фронта. Поблизости залегли Колька Красильщиков и какой-то боец азиатской наружности с широким, смуглым и почти безбородым лицом.
Впереди – поле. Пара кустов, разрушенный деревянный дом, а дальше – взрывы. Хорошо было видно, как земля с грохотом взлетала в небо, и дымы тянулись от воронок, сливаясь с набрякшими, пепельного цвета тучами. Из-за соседнего дома донёсся пушечный выстрел, потом ещё один, послабее: это «двушка» занялась делом. Где-то справа тяжело ухнуло 100-миллиметровое орудие «Апостола».
– Чего видно? – спросил Павел Жеку.
Тот протянул бинокль, Павел привстал, и принялся наблюдать, но увидел только дым и взлетавшие в небо огромные тучи земли, сквозь которые проглядывал небольшой пригорок километрах в четырёх-пяти – там снова начинались домики.
– Сильно бьют, – отметил Павел. – Только плотность маловата.
– Где ж тебе плотность взять? – усмехнулся Жека, забирая бинокль. – Нет у нас столько артиллерии. Приволокли всё, что было. Почти пятьдесят гаубиц разного калибра. Но сам понимаешь, на десять вёрст фронта маловато. А это десятидюймовые ложатся – наши «Таюши» хреначат. Любой ДОТ из-под земли выковыряют.
– Дай глянуть, сержант, – попросил азиат, Жека возражать не стал, предоставив и ему бинокль. А вскоре рядом собралось всё отделение, будто у аттракциона, и принялось по очереди рассматривать линию фронта, попутно комментируя происходящее. Настрой был оптимистичный.
– Придём, а там никого и нет, – шутили бойцы. – Даже и воевать не с кем будет!
