– Погоди, – возразил Павел. – Ты ж говорил, за танками пойдём. Там же минное поле. Как без танков?
– Да какое поле, – махну рукой Жека. – Всё поле артиллерия перерыла. Нельзя танки вперёд пускать, пойми. Если в окопах засели ракетомётчики, все наши танки, как спички, погорят. Чем воевать тогда?
Павла снова охватил предбоевой мондраж, опять закрутило живот. Смотрел в темноту, в неизвестность – а там таились минные поля, окопы и чёрт знает что ещё, может, даже сама смерть.
Подбежали два солдата с большим котлом, от которого шёл пар:
– Товарищи. Чай горячий. Айда сюды.
Налили, кому во что. У Павла со вчерашнего дня оставалась банка из-под тушёнки – резервуар этот Жека посоветовал не выбрасывать, и теперь стало понятно, почему. Чай оказался еле тёплым, сладковатым, да ещё и некрепким – помои, а не чай, но на душе стало всё равно приятнее.
– Жрать охота, – прозвучал в темноте знакомый юношеский голос. Говорил парнишка, которого звали Кротом.
– Перед боем нельзя, – ответил снайпер. – Если пуля в желудок попадёт, сдохнешь. Потом пожрём, как в город притопаем. Там, поди, хлебом-солью нас встретят. Слыхал, что взводный говорил?
– Хорош чаёк, – Красильщиков довольно крякнул. – А то задубел, сука, в конец.
– Стопочку бы водки сейчас, – мечтательно заметил кто-то.
Взревели моторы. Двухбашенный танк выкатил в поле, урча своим железным нутром. Боевые машины вылезли из развалин, будто звери на ночную охоту. Роту тоже вывели на оперативный простор, и теперь люди стояли позади техники, нюхая выхлопы, и ждали, когда скомандуют идти в атаку.
Сигнальная ракета беспокойной красной звездой взмыла в небо. Двигатели взревели, «двушка», за которой собрался взвод Жеки, дёрнулась и поползла во тьму. Слева и справа загрохотали гусеницами другие боевые машины. И люди понурой, обречённой массой сутулых шинелей и пальто потащились вслед за бронированными зверями туда, где затаился враг.
Держа в руках трофейный карабин, Павел шагал вместе со своим взводом за танком. Шли молча, топтали ботинками и сапогами траву, которую не додавил танк. Вскоре «двушка» остановилась у остова разрушенного дома, дремавшего посреди поля.
– Всё, дальше сами, – объявил вполголоса Жека. – Рассредоточиться!
Разбились группками по двое, по трое и, пригнувшись, двинулись к рубежу. Павел шёл вслед за Жекой, за ним шуршал сухим бурьяном Крот с выпученными от страха глазами, слева маячила громоздкая фигура пулемётчика Хомута. Шли. А куда шли – чёрт знает. Впереди темно, не видно ни зги. Вот это-то Павла и беспокоило. Странная атака какая-то получалась.
Ноги заскользили по рыхлому грунту, и Павел вместе с Жекой и Кротом оказались в огромной воронке глубиной почти в человеческий рост.
– Мы близко, – прошептал Жека. – Скоро к позициям противника выйдем. Там колючка должна быть.
Выползли, потрусили к следующей воронке. А где-то, не очень далеко, уже начали постреливать. Пулемёт заливался в ночи безумной трелью, что-то грохнуло, потом – ещё и ещё. Павел слышал дыхание тех, кто шёл рядом. Тяжёлое дыхание, нервное.
Внезапно взрыв раздался совсем близко, бойцы, как один кинулись на землю, и Павел тоже плюхнулся в заросли ковыля. Кто-то душераздирающе завопил.
– У нас раненый! – закричали в соседней воронке. – Где санитар?
Впереди заработал пулемёт. Глухо затарахтел в пустоте, и трассеры оранжевыми полосками заметались над головами припавших к земле бойцов. Ещё в нескольких местах застрекотали очереди. С противоположной стороны принялись в ответ грохотать пушки и крупнокалиберные пулемёты, заглушая вопли раненого.
– Да унесите же его кто-нибудь! – ругались бойцы.
В ночном небе шепеляво засвистели миномётные снаряды. Они с грохотом приземлялись в поле, стремясь накрыть наступающих. Во тьме закричал ещё один раненый.
– Взвод, за мной бегом! – приказал Жека и, пригнувшись, бросился куда-то в неизвестность. Павел оглянулся: Крот лежал, как пришибленный.
– Чего разлёгся? Бежим, – окликнул его Павел.
– Не могу, – процедил Крот.
– Ранен?
– Не могу туда, не хочу, – лепетал паренёк.
Недолго думая, Павел схватил юношу за шиворот и поволок за собой. Тот поначалу брыкался, а потом принялся перебирать ногами, и вот он уже самостоятельно бежал, следуя за Павлом по пятам. Снова воронка. Жуткий шелест очередной мины оборвался хлопком, от которого заложило ухо. Павел свалился на распаханную взрывами землю. Поднялся, пополз на корячках. Тут рука в чём-то запуталась, потом нога – Павел оказался в плену колючки. Та цепанула за щеку, за руку – было больно. Наконец, кое-как высвободился. Следом лез Крот. Ойкал и ругался, но лез, боясь отстать.
Павел же совершенно потерял из виду Жеку и остальных. Добрался перебежками до ближайшей рытвины и залёг. Рядом пристроился Крот, дрожа от страха.
– Никогда так больше не делай, – процедил Павел. – Приказано бежать, значит, яйца – в кулак и беги. А то и себя угробишь и своих подставишь, понял?
Крот кивнул.
