– Дело говорит, – отметил Торопыгин, – бросили миномёт, зассали с нами драться. Небось, полторы калеки тут сидят в какой-нибудь дыре. Дворы прочешем, найдём.
– А ну как засаду устроили? – предположил Жека.
– И хрена ли с того? Укрепиться тут надо, хоть обосрись. А то они нас же самих выебут, если обратно пойдём. Некуда отступать, понимаешь? Куда ты собрался? На ДОТы опять?
Нехотя, со скрипом, но всё же Жека согласился, и рота поплелась через дворы вглубь посёлка. «Ящик» теперь держался в арьергарде. Машину решили беречь.
Вскоре обстрел прекратился: лишившись корректировщика на колокольне (похоже, Ерофеевна своей стрельбой всё же вынудил противника оставить наблюдательный пункт), миномётные расчёты «ослепли» и теперь не знали, куда бить, а бойцы народной армии рассредоточились по дворам, обшаривая каждую дыру в поисках неприятеля.
Два взвода, которыми теперь командовал Жека, выбрались к двухэтажным многоквартирным домикам. Подошли со двора, проверили – никого. Осмотрели подъезды. Везде – гнилая мебель, потрескавшиеся стены под облезшими обоями, пустые оконные проёмы. Ничего необычного, Павел уже привык к подобным картинам.
Выглянув осторожно из окна, он обнаружил довольно широкую улицу, испещрённую бороздами и рытвинами со стоячими лужами и свежими следами шин. На другой стороне вытянулось кирпичное двухэтажное здание, напоминавшее фабричный цех, окон на первом этаже оно не имело. Колокольня находилась дальше по улице.
Жека собрал во дворе у подъездов своих бойцов, стали решать, что делать.
– Тут осторожнее надо быть, – объяснил Павел. – Многоэтажная застройка, плотная. Да и вообще, жопой чую, где-то близко противник засел
– Я уже, блядь, с ночи это чую, – Жека сплюнул.
– Поищу позицию, чтоб улица простреливалась, – сказал Юргис.
– Ладно… – Жека приказал двоим идти со снайпером. Он сжимал губы, потирал виски – определённо, взводный не знал, что делать в сложившейся ситуации. Было понятно, что нет у него боевого опыта.
– Пусть Емеля и ещё пара человек прикроют, – предложил Павел, – остальные – к заводу. Группа – с того края, где забор развалился, группа – с этого, в ворота. Сможем? Плохо, на первом этаже окон нет, придётся обходить с заду. И «ящик» бы сюда.
Броневик гудел за домами, двигаясь с отрядом Торопыгина.
– Сюда бы артиллерию, и расхуячить всё в пизду, – выругался Жека. Он сильно нервничал, оглядывался по сторонам. Павел понимал, что взводный в растерянности. А что было делать? Поддерживал командира, как мог.
А вокруг – заросли да заборы. Враг мог поджидать за каждой кочкой. Павел и сам был взвинчен, и поводов к этому у него имелось гораздо больше, чем у Жеки, который добровольно сюда пошёл, вот только понимал он, что нервы сейчас делу не помогут, а потом затолкал эмоции поглубже и постарался рассуждать трезво, как в молодые годы, когда сам командовал отделением.
– Погнали, – согласился Жека и отдал соответствующие приказы.
Бойцы выдвинулись по направлению к цеху. Ноги зачавкали по склизкой дорожной жиже. Впереди шёл какой-то сержант, имя которого Павел не помнил, и Федька, позади – Крот, Зафар и остальные. Двигались к воротам. Павел держал на мушке окна второго этажа, готовясь в любой момент вступить в бой или бежать обратно к укрытию.
Добрались до ворот, за ними находилась небольшая территория, на противоположной стороне которой пристроились гараж и пакгауз, а за поваленным дощатым забором чернели частные домики со сломанными рёбрами развалившихся от старости стропил. Противника видно не было.
Постояли, осмотрелись и осторожно двинулись вперёд. Теперь следовало проверить сам цех.
– Движение у гаража! – крикнул сержант.
Со стороны завалившегося забора раздался звонкий хлопок. Павел только собрался посмотреть, что там происходит, как вдруг ощутил удар в грудь и в голову, а потом – полёт. Всё завертелось перед глазами, небо смешалось с землёй.
Пришёл в себя уже возле ворот. Или почти пришёл. По крайней мере, понимал он теперь мало что. Поднялся на четвереньки. Было тихо. Где-то кричали люди, стреляли, но всё это происходило за толстым слоем ваты, набившейся в уши. Впереди дымилась воронка, возле неё неподвижно лежало тело. Ещё одно шевелилось в траве. Было чувство, будто снаряд угодил прямо в голову – так дико она болела. И всё вокруг плыло.
Мимо медленно проплывала винтовка, Павел протянул руку и кое-как поймал её. Навёл ствол на кустарник, что рос на другом краю территории возле рухнувшего забора. Над ними поднималось облачко пороховых газов. И забор, и кустарник тоже плыли, никак не могли остановиться. Павел хотел выстрелить, но вдруг ощутил, как кто-то его тащит назад, упираться не стал – пусть тащат.
– Жив, брат? – тряс его Зафар. – Слышишь меня?
Павел поднялся и сел на землю, кивнул, огляделся. Изъезженная колея, кирпичный цех, кусты. Несколько бойцов отстреливались из-за угла. Рядом – Зафар и Крот. Другие стояли у стены, ждали чего-то. Хомут пристроился в ложбинке за дорогой и с сошек лупил прямо в ворота.
– Что стряслось? – выдавил Павел, морщась от головной боли.
