– Ракета, – сказал Зафар. – Рядом жахнула! Сержанта и Федьку убило. Думали, тебя тоже. Прямо под ногами ведь! У, Шайтан! В дальних кустах засели. Ранен?
– Без понятия. Башка трещит.
Из-за дома напротив гранатомёт звонко выплюнул ракету – то Дьяк со вторым номером делали свою работу. В глубине посёлка бил крупнокалиберный пулемёт.
Как чёрт из табакерки выскочил пред Павлом лопоухий санитар.
– Контузия, – констатировал он после короткого осмотра. – Лежи здесь, не двигайся.
«Да и не собирался особо», – думал Павел, наблюдая, как санитар бежит к другому концу цеха – там тоже что-то случилось.
Неподалёку Жека спорил с Торопыгиным. Грянули ещё пара гранатомётных выстрелов, потом пальба немного успокоилась. Наступило затишье. Дождик тоже перестал моросить. Жека и ещё человек двадцать убежали вдаль по улице и свернули во дворы. Десятеро засели у ворот. Хомут подобрался поближе, сменил короб. Подтащили ещё одного раненого – этот был тяжёлый, что-то бормотал в бреду.
А потом перестрелка возобновилась с новой силой. Те, кто собрался у ворот, ринулись на территорию, снова заработали пулемёты. Что-то взорвалось. Два бойца привели мужика со стопой, замотанной окровавленной тряпкой. Посадили рядом в траву.
– Чо как? – спросил Павел.
– Да так, – мужик кивком указал на ногу. – Вон, видишь.
– А там как? – Павел кивнул в сторону, где стреляли.
– Да херня. Хотели через дворы пройти, а нас встретили. Двоих того. Меня – вот, – он опять покосился на ранение.
Павел достал кисет с табаком, принялся делать самокрутку.
***
Долго он смотрел на незнакомого сержанта, что лежал на боку, а потом перевёл взгляд на Федьку. Тот, выпучив неподвижные глаза и раскинув руки, раскорячился в траве. Обе ноги отсутствовали, а грязное пальто всё порвалось и перепачкалось. Лицо Федьки уже посинело. Затвердели пальцы, почернели вены, рот раскрыт был настежь, торчали из него жёлтые зубы. Покойник покойником – ничего особенного. И как так вышло? Двоих убило, а Павел с какой-то стати остался жив. Выбросил окурок, прокашлялся, задумался.
Тишина наступила внезапно. Временами казалось, перестрелка никогда не прекратиться, а вот взяла и прекратилась. И довольно быстро – часу не прошло с начала атаки. Раненых (всего их было человек пятнадцать) перетащили в заброшенный цех. Павла тоже хотели отвести туда же, но он отмахнулся: на ногах уже и сам мог стоять. Тошнило, правда, шатало и голова разрывалась на части, а мир до сих пор плыл перед глазами, норовя удрать из поля зрения, но уже не столь стремительно.
Бронетранспортёр стоял на заводской территории, отдыхал. Сюда же приволокли четыре миномёта – здоровые, на колёсах. И машина ещё тут оказалась – трёхосный зелёный грузовик с будкой, над которой торчали антенны. Бойцы толклись возле трофейных орудий, обсуждали чего-то, курили.
– Что было-то хоть? – подойдя, спросил Павел у Зафара.
– Да окружили мы их. Они сдались. Потерь, правда, много, – вздохнул Зафар. – Как сам-то?
– Получше, кажись.
Привели группу солдат – человек тридцать. Молодые безбородые юнцы пугливо таращились на лохматых, небритых бойцов народной армии. С трудом верилось, что ещё час назад вот эти самые ребятишки были грозным противником, что они сожгли танк, стреляли и убивали людей. Уж очень они выглядели жалко и потерянно. Не как убийцы, не как солдаты, а как напуганные овцы, отбившиеся от стада.
Несколько бойцов народной армии сопровождали их, держа под прицелом. Жека и долговязый Торопыгин шли следом. Жека был мрачнее грозовой тучи, желваки ходили на скулах.
Солдатиков выстроили в ряд. Жека вытащил пистолет.
– Офицеры, ракетомётчики, миномётчики – шаг вперёд! – гаркнул он.
Никто не двинулся с места.
– Я сказал, шаг вперёд! – процедил Жека. – По одному буду стрелять, пока не выйдут все.
– Нету офицеров, – покачали головой ребята. – Убиты.
– Как ни одного офицера? Унтеры есть?
Молчание.
Жека вытянул за шиворот рослого парня с нашивкой на вороте шинели.
– Вот ты, сука, унтер, хули молчишь? Ты по нашим стрелял?
Тот замотал головой:
– Н-не-недо, пожалуйста, – заикаясь проговорил парень. – Я просто расчётом командую. Приказали мне. Да я даже не видел, в кого!
Жека приставил к его голове пистолет, солдат зажмурился.
– Кто парней в танке поджарил? Где ракетомётчик, сука? Говори!
Тот замотал головой:
– Н-н-не знаю ничего.
Павел вздрогнул, когда пистолетный выстрел одиноким хлопком пронёсся эхом над территорией завода. Молодой унтер-офицер свалился, как подкошенный, с дыркой в голове. А Жека схватил второго – какого-то уж совсем юного солдатика, которому на вид и восемнадцати нельзя было дать, – поставил на колени.
– Я ж просто водила, – залепетал тот, – не убивал я ни в кого. Не стрелял даже.
Пуля пробила затылок парня, разнеся на выходе поллица.
– Думали, отделаетесь так просто? – в ярости повторял Жека. – Сдались, значит, и что? Думали, с рук всё сойдёт? А за пацанов моих кто ответит?
Ещё одно тело замертво упало на землю – ещё один солдат расстался жизнью в отместку за павших.
