Электричества в городе не было, фонари не горели, кромешный мрак затянул улицы. Лишь подрагивало пламя одинокого костра во дворе какого-то дома. Вдали по-прежнему глухо гремели орудия, но в Академическом районе теперь царила тишина.
Тоска снедала Матвея, грызла голодным зверем. Вспомнилась Тамара, вспомнились события последних дней. Сколько раз за дни эти он оказывался в шаге от бездны, сколько раз смерть стояла рядом! Но он держался. Чудо, везение – кто знает, почему. А другие срывались с края и исчезали в небытие. Подлая судьба, будто назло, забирала тех, кто дорог.
Решив развеяться, Матвей вышел в коридор. Разбитые окна смотрели на дорогу, по которой вчера прибыла народная армия. Сейчас улица тонула во мраке. Сквозняк заставлял скрипеть и хлопать двери кабинетов и лабораторий. Словно кто-то невидимый бродил по ним беспокойным призраком.
Стало как-то не по себе от этих звуков, и Матвей уже хотел вернуться и заново попробовать уснуть, но вдруг услышал голоса. Доносились они из кабинета неподалёку. Это было странно и довольно пугающе – кто мог разговаривать ночь в тёмной лаборатории? Впрочем, Матвей быстро взял себя в руки, подумал, что это наверняка кто-то из своих. А если посторонние – в кармане лежал пистолет. Влекомый любопытством, Матвей подкрался поближе.
За дверью общались двое.
– Да нет же, – говорил хриплый, довольно неприятный голос, – расчёты показывают, что это недопустимо.
– Но возможно же? – прогудел бас.
– Друг мой, Амазерак, – сказал хриплый, – нет ничего невозможного. Есть то, что делать не рекомендуется, что чревато крупными или мелкими неприятностями. Так вот сейчас мы имеем как раз такой случай. Если произвести правильные расчёты, из ЗПИ можно вернуться назад в свой мир, вот только стоит этому случиться, как оба мира схлопнутся. Произойдёт то, что здешние учёные называют «коллапс».
– И что это значит? Что именно случится?
– Ха, кто бы мог сказать! Вот на этом графике, – хриплый зашелестел бумагами, – ясно видно, что едва один и тот же объект дважды пересечёт сверхпространство между двумя фазами искажения, как произойдёт наложение атомарных проекций, а это приведёт к скачку амплитуд колебания обоих вариаций, что вызовет необратимые смещения по одиннадцатой координате. Проще говоря, наступит всеобщий пиздец.
– И кто это всё придумал? – недовольно пробубнил бас.
– Никто, как ты знаешь. Это всё одна большая и нелепая случайность.
– Ну и хрень... И вот ради этих графиков мы тут сидим третьи сутки?
– Именно! А самое интересное, знаешь что? – в голосе хриплого чувствовался азарт. – Постоянные перемещения, даже односторонние, понемногу расшатывают структуру волновых связей в сверхпространстве, а это значит, что чем больше происходит перемещений, тем шире зоны нестабильности, и тем ближе тот день и час, когда мир просто рухнет, как карточный домик. Этот процесс был запущен, когда взорвались бомбы, и теперь его не остановить. Можно сказать, Вселенная обречена при любом раскладе.
– И что это значит? Куда всё денется?
– Свернётся обратно в точку, из которой Вселенная когда-то возникла.
– Все миры?
– Сложно сказать, в какой степени это затронет остальные пространственные вариации – их великое множество, и для каждого надо производить свои расчёты. Но этим двум точно не поздоровится.
– Угораздило же нас сюда забраться.
– Проблема в том, что не только нас. Сюда попадает всё больше людей. Не все они подыхают или пропадают в ЗПИ. Так или иначе, кто-то примется искать обратный путь. И может быть, кто-то даже найдёт…
– Не думаю, что в этой хреномутии так просто разобраться. Даже их учёные ни хрена не знают.
– А с другой стороны, и не очень сложно. У них ведь сейчас все данные имеются в наличии. Думаешь, зря я ждал столько лет, пока учёные корпели над своими вычислениями? Всё просто. Если кто-то этим всерьёз заинтересуется, он получит точно такие же результаты.
– Послушай, Семъяза, – оживился бас. – А помнишь того, которого на вокзале встретили? Он же тоже хотел вернуться. Что если он сообразит чего?
– Тот? – хмыкнул хриплый. – Вряд ли. Хотя, всякое может быть.
– Может их всех… того? Кто попадает сюда. Ну, чтоб делов не наделали. А?
– Что за манеры, друг мой! Не знаю, как тебе, а мне претит смертоубийство – есть в этом что-то дикое, древнее, животное что ли. Неприятно, знаешь ли. Давай лучше оставим это на волю случая. Зачем перечить судьбе, ведь мир рано или поздно должен придти к своему финалу, не находишь? И скажу честно, я уже заждался.
– А я бы хотел вернуться обратно, – мечтательно произнёс бас. – В саду том хорошо и спокойно.
– Только не нам. Старик создавал его для себя, а мы – лишь прислуга. Гнусная судьба. Уж лучше в этом гадюшнике мыкаться. Зато на свободе.
– Ладно, пошли отсюда. Мозг кипит от твоей науки. Раз всем пиздец – значит пиздец. Ну и гори оно всё.
– Правильно рассуждаешь. И расчёты с графиками прихвати. Не будем оставлять зацепок.
Снова зашуршали бумаги, а потом Матвей увидел сквозь щель под дверью ярко-зелёную вспышку. И наступила тишина.
