Матвей долго стоял в недоумении. Половину из того, о чём говорили две эти загадочные личности, он не понял. Понял только то, что миру грозит гибель. Конечно, разговоры про ЗПИ и конец света велись уже давно. Особенно у священников это была излюбленная тема: они чуть ли не на каждой проповеди провозглашали близость Страшного Суда. В каждом чихе его знамения видели. Но вот чтоб так рассуждали учёные… «Погоди, – остановили себя Матвей. – Какие, на хрен, учёные? Это кто вообще был? Учёные среди ночи в академию забрались, чтоб про конец света потрындеть? Бред!»
Вопреки любопытству Матвей так и не решился заглянуть в тот кабинет. Вернулся к себе, лёг, поворочался какое-то время на жёстком полу, но усталость взяла своё, и вскоре он уснул.
На следующий день в город вошла народная армия. Сквозь разбитое окно на втором на этаже академии Матвей наблюдал, как колонна машин ползёт по улице. Танки, бронеавтомобили, грузовики с людьми, снарядами и продовольствием, топливные цистерны, тягачи с орудиями на прицепе – все они направлялось к центру. Матвея поразило количество техники. Он недоумевал, откуда её столько у повстанческой армии.
Всё говорило о том, что новая власть надолго укрепится в городе. А у Матвея вариантов оставалось немного. Можно было попробовать вернуться на прежнее место, вот только неизвестно, пустит ли баба Марфа на порог после случившегося, а иного жилья, да и денег снять оное, Матвей не имел. Оставалось одно – идти на поклон к брату, как и планировал изначально.
Матвей отправился к Жеке, который занимал теперь кабинет какого-то начальника, поинтересовался, есть ли известия от Виктора.
– В управу Преображенского района иди, – ответил взводный сержант. – Всё руководство сейчас там.
Взяв мешок с пожитками, «корягу» и пистолет, Матвей отправился в путь. Он шёл по той же дороге, что и два дня назад. Тогда он направлялся к рубежу с намерением пересечь границу, сейчас – обратно в город, и синяк под глазом до сих пор напоминал о постигшей его неудаче. И всё же на душе было радостно, ведь самое страшное осталось позади. Матвей до сих пор не понимал, каким чудом удалось выбраться из западни, да это и не имело значения – теперь он на свободе, и ему больше ничто не угрожает. А мимо проносились грузовики и редкие легковушки, обдавая выхлопами.
В Преображенском больше не стреляли. Вот только спокойнее тут не стало. Район буквально кишел техникой. Танки стояли на улицах. Матвей шёл, а мимо то и дело с лязгом проползали гусеничные машины, от тяжести которых земля гудела под ногами. Звон железа, верещание моторов, крики и болтовня людей наполняли городские кварталы. Бойцы в полувоенной одежде сидели прямо на дороге, разговаривали, смеялись, или просто молча ждали чего-то. Горели костры, на перекрёстках и во дворах дымили полевые кухни, распространяя ароматный запах походной баланды.
Дороги были разбиты, никто их не рассчитывал на такое количество техники. Небо давно не проливалось дождём, но на улицах до сих пор стояли лужи. Грязь чавкала под ногами, Матвей старался выбирать места посуше, но это не всегда удавалось, и пару раз холодная жижа всё же заливала обувь. Ботинок совсем расклеился и теперь таращился беззубой пастью на окружающий мир, требуя есть.
Матвей с интересом рассматривал боевые машины. Почти все они были устаревших моделей: довоенные клёпаные танки с орудиями небольшого калибра, громоздкие угловатые бронеавтомобили, артиллерийские системы прошлого столетия. Новой техники имелось немного, только один современный танк видел Матвей по дороге. На перекрёстке перед управой стоял «Апостол» – приземистая машина с широкой, полукруглой башней и длинноствольным орудием. Комья земли вперемешку с травой облепили гусеницы, на башне виднелись борозды и царапины от снарядов разных калибров – досталось бедолаге, но выстоял, доехал, броня не подвела.
Грядущая встреча с братом заставляла нервничать. Матвей не знал, как Виктор примет его. Прежние разговоры всегда оканчивались ссорами. Когда полгода назад Виктор пришёл и начал уговаривать присоединиться к Союзу, Матвей наотрез отказался. Они опять поругались, и брат на прощанье заявил: «последний раз предлагаю, дальше сам выкручивайся». Тогда Матвей даже не подозревал, что скоро сам побежит к нему за помощью. Так что шёл он с тяжёлым сердцем: стыдно было чего-то просить после сказанных в тот день слов, да и страх грыз: захочет ли брат разговаривать? Но Виктор теперь тут – власть. Деваться некуда. «Да он сам виноват, что я в таком положении оказался, вот пусть и расхлёбывает», – убеждал себя Матвей, но чем ближе он подходил к управе, тем тревожнее становилось не сердце.
