– Кто говорит? – в голосе его слышались упрёк и негодование. – Говорят… Они говорят! Ты хоть знаешь… Да ни хрена ты не знаешь! Не было никакого СТК до того, как мы с Курочкиным пришли! Была горстка беженцев, которых грабили все, кому не лень. Свободное общество они, выходит, строили, а сами дань бандюкам платили. Об этом не говорят? А знаешь, почему у них ни хрена не получалось никакого свободного общества? Да потому что силы за собой этот неорганизованный сброд с идеалистическими мечтаниями не имел. Да их кто угодно мог вырезать или в рабство угнать. Такого «свободного общества» хочешь? – Виктор помолчал, достал толстую папиросу, чиркнул спичкой, закурил, клубы табачного дыма наполнили комнату. – Только благодаря нам этого не случилось, мы оборону наладили, производство подняли, оружейные склады захватили, технику в строй поставили. Да знаешь ли ты, что за эти пятнадцать лет мы не только из-под кабалы бандитской вышли, нас самих там теперь вся округа боится. Лишь конченные идиоты к нам теперь суются. И если и суются – получают по башке. А почему? Да потому что у нас, как ты выражаешься – каторга! Сколько можно носиться с идеалистическими сказками, Матвей? Все эти мечты о справедливом мире, где не будет ни власти, ни порядков, ни армия, ни войн – бредни сивого мерина. Может, и настанут, конечно, когда-нибудь такие времена – без понятия. Но мы-то живём не в сказке. Есть реальный мир, он задаёт конкретные задачи, и их надо решать. Вокруг – вооружённые банды, которые живут по законам волчьей стаи, и которым срать на ваши радужные мечты. Да вертели они всех вас с вашими мечтами. Понимаешь? А теперь мы их вертим, теперь за нами сила. А тут приходит умник, который кроме четырёх стен, да станка на заводе ни хрена не видел в этой жизни и заявляет, что «кто-то там говорит…» и что мы, оказывается, всё неправильно сделали! Вот ты. Что ты сделал полезного? Только обвиняешь всех вокруг. Отца обвиняешь, меня… Все-то у тебя неправы, и всё-то не так делают. Жить тебе, видите ли, спокойно не дают.
Матвей угрюмо изучал стену напротив, молчал и злился. Если б не безвыходное положение, послал бы братца ко всем чертям, как он делал раньше. Упрёки, разглагольствования, бестолковая уверенность Виктора в собственно правоте – как же дико это раздражало! Только в одном брат оказался прав: реальность диктовала свои условия, и ничего поделать с этим было нельзя, и потом Матвей, вместо того, чтобы возмутиться и уйти, сидел и покорно слушал, сдерживая закипающую злобу.
– И что дальше? – выдавил он, когда Виктор замолчал. – Как теперь жить? Воевать мне за тебя идти? Я – не боец. Тех троих случайно положил. Повезло. В армии три года отпахал и возвращаться не собираюсь. Неужели у вас там рабочие не требуются? У меня пятый разряд – авось сгожусь для чего. А под пулями бегать – уволь. Набегался. Не по мне это, сам знаешь.
Виктор задумался, а потом заговорил снова, но теперь уже спокойнее и без упрёка в голосе:
– Скажу тебе, Матвей, всё, как есть. Ты знаешь о ситуации, в которой мы находимся? Нет? Так вот, объясняю. В настоящий момент, пока мы сидим и языком треплем, к городу стягиваются крупные силы противника. Как минимум, пехотная дивизия, десяток гаубичных батарей, тяжёлые и сверхтяжёлые танки. В Карпово, в двухстах верстах отсюда – военный аэродром. Это значит, помимо артиллерийского удара следует ожидать так же авиационный. А у нас здесь – от силы пара тысяч бойцов. За прошедшие двое суток мы понесли большие потери в технике и в личном составе. Техника почти вся устаревшая, довоенная, с консервации. Современных машин мало. Ещё рабочие бригады. Какова их численность? Тысяч пять? Это в лучшем случае. Нас будут уничтожать. Понимаешь? Уничтожение полное и бескомпромиссное – вот что грозит нам всем. А мы должны любой ценой отстоять дело революции. Город потерять просто не имеем права. Чтобы свободное общество построить, о котором ты болтать любишь, требуются заводы, фабрики, техника, оружие, патроны, жратва, в конце концов, – Виктор затушил папиросу, на лице его была написана усталость. – Верно говоришь, нам нужны рабочие руки. Понадобятся, когда угроза минует. А сейчас надо защищаться. Иначе – бессмысленно всё. Все труды, все жертвы кобелю под хвост. А ты, в отличие от многих, между прочим, три года в армии отслужил. Имеешь кое-какое понимание, что да как.
– А зачем тебе город? – поинтересовался Матвей. – У вас же есть своё государство, или как вы там это называете, есть Союз. Зачем идти войной на империю? На что рассчитываете? Освободить рабочий класс? Ты всерьёз в это веришь?
Виктор снова покачал головой:
