Это было платье мертвой молодой женщины. Перевернув ее тело, он обнаружил ребенка, свернувшегося калачиком у нее на груди. Леви узнал в пучках густых темных волос свои собственные. В каждой группе деревенских и городских жителей, с которыми сталкивался его батальон, он узнавал твердые, проницательные черты и крепкую кожу своей большой семьи. Какая ирония судьбы – обнаружить родственные связи с людьми, которые легко могли быть как друзьями, так и врагами. Вот что происходит, когда гражданская война вспыхивает в разгар мировой.
Опасаясь переломов, Леви осторожно поднял ребенка, который оказался в эпицентре всего этого. К его облегчению, плач утих. Молодая мать действительно сделала все, что могла. Убедившись, что сверху не осталось ничего, что могло бы упасть, Леви положил младенца на расчищенный участок, затем осторожно обошел обломки. Следующим он обнаружил другое тело.
Сначала он увидел вытянутую вверх руку, с застывшей кистью, затем раздавленный торс, который принял на себя весь вес несущей конструкции. Леви представил, как охваченный паникой мужчина бросился к своей маленькой семье, находившейся внутри дома, не обращая внимания на то, что здание рушится прямо на них. Так ощущалась большая часть войны – страшное последствие разрушений или в лучшем случае попытка избежать неизбежного шторма.
Леви был в отчаянии, не зная, что делать дальше. Перед ним стоял вопрос жизни и смерти: оставить ребенка у любого, кого он сможет найти, и похоронить родителей, понимая, что никто другой не сможет, или увезти ребенка за много миль в безопасное место, рискуя навсегда разделить семью. На другой стороне горы все еще шло активное сражение, и стороны могли снова поменяться местами. Леви понятия не имел, кому он может доверять. Оказалось, что выбора действительно не было.
Он воспользовался картой и компасом, чтобы записать координаты на скомканном листке бумаги из своей аптечки. Затем, держа младенца в сумке-музетке, перекинутой через плечо, Леви отправился в путь. Ребенок то засыпал из-за обезвоживания, то плакал от огорчения, и эти крики будут преследовать Леви долгие годы. В этих воплях он слышал боль, которая постоянно отдавалась в его голове: гибель его товарищей прямо у него на глазах, безжалостное зло немецких войск, уничтожавших целые города перед лицом поражения, слухи о трудовых лагерях и лагерях смерти, созданных по всей Европе, в основном для таких евреев, как он.
Кертису хватило одного взгляда на Леви, появившегося из-за деревьев с ребенком на руках, и ирландский отец-католик четверых детей начал действовать. В ожидающие руки Кертиса вложили медицинский шприц и сухое молоко, и он умело принялся укачивать своего нового подопечного на глазах у мужчин, которые были слишком молоды, чтобы быть отцами. Всего через несколько секунд ребенок присосался к носику шприца, и Леви почувствовал, как его мальчишеское сердце сжалось от запоздалого облегчения и странной гордости.
– Не слишком привязывайся, – усмехнулся Кертис, передавая ребенка обратно Леви. – И тренируйся. Женщинам нравятся мужчины, которые любят детей.
Затем Леви искупал младенца в ведерке, ощущая скользкую кожу под руками, и один раз чуть не выронил его в совершенно безобидный, комичный момент, похожий на кадр из фильма Бастера Китона. Кормление он тоже взял на себя. Очень быстро Леви привык к тихим звукам и выражению дискомфорта, которые издавал ребенок, а Кертис все это продолжал приписывать «газообразованию».
Двое сослуживцев Леви превратили брезентовый мешок с припасами в крошечный гамак, но Кертис опасался, что ткань будет слишком жесткой для младенца. Тогда мужчины соорудили кровать из пустой коробки из-под продуктов, которую Леви всю ночь держал рядом со спальным мешком. Он почти не сомкнул глаз. В свои семнадцать лет он все еще отлично помнил детство и хранил яркие воспоминания о нежных объятиях матери. Кто вырастит и приютит этого ребенка после него, кто будет оберегать его?
Несколько дней спустя на бронированную командирскую машину подразделения поступил сигнал. Они собрали лагерь и отправились в Неаполь. Леви крепко прижимал к себе ребенка, когда джип подпрыгивал на каменистой местности. Когда они добрались до города, медсестра из полевого госпиталя, который был создан для помощи пострадавшим среди гражданского населения, быстро освободила его от неожиданной ноши. Оттуда ребенка перевезли в ту часть больницы, которая еще сохранилась после отступления немцев.
Ребенок плакал не переставая, и медсестра передала его обратно в руки Леви, а сама принялась за документы. Леви сообщил ей точное местоположение разрушенного фермерского дома и официально сообщил о двух погибших внутри. Они должны были все сделать правильно. Вооружившись только этими записками, Красный Крест начал бы долгую и кропотливую работу по поиску всех родственников, которые, возможно, выжили.
