К тому же Табита удивительно бегло говорила по-итальянски, что застало Вивьен врасплох и очаровало сотрудников студии, мало кто из которых знал о жизни Табиты в охваченной войной Европе до того, как ее спас Красный Крест. Для них она была просто британской знакомой одной из писательниц, которая после окончания школы искала работу и приключения на континенте.
Табита оставила сценарий с кратким объяснением на итальянском. Нино был явно впечатлен.
– Ваш итальянский, – заметил он. – Он такой хороший.
– Он лучше, чем мой иврит, – ответила она, усаживаясь на стул, который он поспешно отодвинул для нее. Вивьен никогда не видела, чтобы он двигался так быстро.
Сев обратно, Нино спросил Табиту о чем-то по-итальянски, затем повернулся к Вивьен, чтобы объяснить ответ девочки.
– Она говорит, что выучила итальянский в детском доме недалеко от Удине.
– Я здесь, – просто напомнила ему Табита.
Нино одарил ее самым очаровательным, извиняющимся взглядом.
–
– Где находится Удине? – спросила Вивьен.
Нино кивнул поверх ее головы.
– На самом верху. – Он спросил Табиту о чем-то по-итальянски, затем снова кивнул. – Она говорит –
Вивьен повернулась к Табите.
– Где ты была до этого?
– Польша. Они думают. – Она пожала плечами, как бы говоря, что это не в ее власти.
– Боже. – Вивьен посмотрела на Нино, пораженная тем, как ему удалось разговорить Табиту. Дома, в Англии, никто об этом не знал. Они никогда не спрашивали ее о лагерях, о корабле, полном еврейских сирот, направлявшемся в Палестину, о нападении британцев, которые бросили их на Кипре. Они воздерживались от расспросов о чем-либо, и в результате она оказалась здесь.
– Ты была одна в Удине? – спросил Нино.
Табита улыбнулась, что было для нее редкостью.
– Нет, мне повезло. У меня был брат.
– А остальные члены вашей семьи?
– Исчезли. – Она снова постучала по тексту, затем указательным пальцем правой руки нарисовала воображаемые круги. Это был один из немногих случаев, когда Вивьен видела ее встревоженной. К своему облегчению и удивлению, она увидела, как Нино положил свою ладонь поверх руки Табиты, когда та заерзала, и нежно погладил ее.
Почти незнакомые друг с другом, они втроем сидели в тишине. Вивьен задумалась над единственным словом, прозвучавшим в ответ: «Исчезли». Не умерли, но исчезли. Исчезнувший. Совсем как Дэвид – совсем как их сын. Она вспомнила то немногое, что знала о Табите по магазину, как та рассматривала картины на втором этаже, взятые на время у Пегги Гуггенхайм, о последних неделях, проведенных вместе в «Чинечитта». Ситуации Вивьен и Табиты были ни в коем случае не сравнимы, но малую долю боли этой девушки Вивьен могла представить. Она никогда не могла понять, что значит потерять свободу, потерять свой дом, но есть что-то необычайно болезненное в том, чтобы не знать, что случилось с тем, кого ты любишь. Горю некуда деться, не от чего оттолкнуться. Те черты характера Табиты, которые так не нравились Вивьен, – настороженность, обидчивая усталость – должно быть, выросли именно из этого. Как можно доверять внешнему виду вещей, если в один прекрасный день они могут просто раствориться в воздухе?
Незадолго до того, как Ласситер уехал на две недели в Швейцарию с Маргаритой, он преподнес Вивьен прощальный подарок. После их первой ночи, проведенной вместе, он прислал в студию очаровательный старинный итальянский медальон; после его неудачного отъезда из Венеции прибыло потрясающее ожерелье с бриллиантами и аметистами от «Булгари». Но на этот раз это были не украшения.
– Я сделал еще несколько звонков по поводу Дэвида. – Присев на диван рядом с Вивьен, Ласситер положил ей на колени большой конверт. Вивьен почувствовала тошноту, и он тут же добавил: – Все в порядке, я обещаю.
Письмо, находившееся внутри, состояло всего из двух строк и подтверждало, что в конце августа 1943 года офицер Дэвид Сент-Винсент был причислен к узникам
– Но после этого о Дэвиде ничего не было слышно? – было первое, что пришло ей в голову спросить.
– Мой источник сообщает, что заключенные разбежались в ту же минуту, как было объявлено о перемирии, как и коменданты и их охранники, а также пропали все записи, которые велись. Все заключенные, находившиеся на территории лагеря Дэвида, должны были быть захвачены в плен или убиты, потому что ни в одном британском протоколе допроса о нем не упоминалось. Хотя, как ты знаешь, им не удалось опросить всех.
Вивьен глубоко вздохнула.
– Откуда у тебя это?
– Потребовалось немало усилий, чтобы раскопать это, – здесь не очень-то любят вдаваться в подробности.
– Немало усилий? Ты имеешь в виду деньги?
Ласситер пожал плечами.
