Дойдя до Виа дель Корсо, они разделились и поехали домой на разных такси. С заднего сиденья Вивьен наблюдала за проплывающими мимо старинными зданиями. Наследие народа, одаренного во многих эстетических и интеллектуальных аспектах, но чья имперская жажда завоеваний в конце концов погубила его. Нино часто разглагольствовал о классовом неравенстве. Он винил в элитарности Италии национальный характер, сформировавшийся две тысячи лет назад, когда Рим правил миром. Какая ирония судьбы в том, что Великобритания, некогда входившая в состав Римской империи, разделяла ту же тенденцию.
Был бы Джон Ласситер так же привлекателен для нее, если бы не его элитарные устремления? Если быть честной с самой собой, богатство Дэвида не сделало его менее привлекательным: это сделал только снобизм его семьи. С помощью нескольких опытных наставников Вивьен нашла свой собственный путь в жизни. Такие женщины, как Пегги, Мими и Ава Гарднер, тоже этого добились. В результате у каждой из них были деньги и свобода. Но свобода также может сделать человека беспокойным и погруженным в себя. Если все, о чем приходится думать, – это о себе, вы, как правило, так и поступаете. Что побудит людей проявлять заботу и жертвовать собой ради других, когда придет время сделать это снова?
Италия, которую Вивьен узнала и полюбила, не засыпала так, как Англия. С наступлением ночи в Лондоне все становилось мрачнее, небезопаснее, мир, освещенный фонарями, был полон темных теней и слоняющихся без дела незнакомцев. Вечера в Риме были ясными и залитыми лунным светом, а площади – уютными, как и открытые бары. Когда, ближе к полуночи, большинство туристов расходились по своим отелям, Рим возвращался к своим жителям, которые выбирали лучшие места для ужина, танцев и тайных свиданий.
Всю ночь напролет люди потоком текли по площадям, останавливаясь, чтобы пропустить по стаканчику или оживленно поболтать. Во время войны площади были местом сборов для всего города, в котором было так много позорных мезальянсов, что никто не знал, кому можно доверять или хотя бы встать рядом. В этих же местах немцы казнили антифашистов и других борцов Сопротивления, подвешивая их на деревьях, фонарных столбах или простых деревянных конструкциях, – в некотором смысле все это было сделано для того, чтобы запугать граждан и заставить их подчиниться.
Сегодня после ужина и вина на площадях веселье выплеснулось на берега Тибра. Здесь пары танцевали на плавучих баржах с соломенными крышами, мужчины были одеты в белые или клетчатые рубашки с короткими рукавами, женщины – в вышитые крестьянские блузки и пышные юбки. Во время войны река служила спасательным путем для тех, кто бежал из Рима или пытался тайно переправить сообщения обратно. Теперь вдоль тросов, которыми были пришвартованы лодки, были развешаны мерцающие цветные огни, длинные сходни скрипели под тяжестью толпы, а воздух наполняла живая музыка. Итальянцы в пятидесятые годы любили танцевать под смесь американского джаза, латиноамериканских ритмов и традиционных инструментов, таких как
Конечной остановкой для самых заядлых гуляк были ночные клубы на Виа Венето, из которых люди выходили счастливыми и пьяными на рассвете. Затем стало слышно цоканье каблуков по булыжной мостовой, когда Бриктоп совершала свой благотворительный обход, на окнах гостиничных номеров, когда-то полных немецких офицеров, были задернуты шторы, а церковные колокола по всему Риму звонили к заутрене.
Была уже полночь октябрьской субботы, когда Вивьен пришла на баржу, пришвартованную у замка Святого Ангела, в нескольких километрах к северо-востоку от Ватикана. Она участвовала в мероприятии, организованном Леви Бассано. Недавно он в третий раз обнаружил Табиту Найт в подвале, но вместо того, чтобы спросить, что она там делает, в тихой панике пригласил ее на свидание. Заметив Леви и Табиту, застенчиво стоящих рядом на барже в окружении молодых итальянских пар, страстно танцующих, Вивьен снова ощутила физическое отсутствие Ласситера, хотя и сопротивлялась этому и сожалела о воспоминаниях о нем. Она вела уединенный образ жизни, но редко оставалась без возлюбленного.
