Нино стоял, засунув одну руку в карман своих идеально отглаженных брюк, а в другой сжимая сигарету. Он поднес сигарету к губам, не отрывая взгляда от Вивьен, и, прищурившись, оглядел ее с открытым восхищением, присущим итальянским мужчинам. На ней было алое шифоновое платье с запáхом и помада победно-красного цвета, которой она не пользовалась уже много лет. Нанося макияж в тот вечер, чтобы скрыть свое угрюмое настроение, Вивьен думала о том, что лицо Клаудии стало совсем голым, а тело не украшала красивая одежда, и о том, как странно беззащитна она теперь перед теми немногими людьми на земле, которые могли ее видеть.
Нино заставил Вивьен почувствовать то же самое. Он, казалось, мог видеть ее насквозь, прямо через боль, которую он тоже испытывал. Но в то время как он не скрывал своей боли на страницах нового сценария, Вивьен держала свою при себе. Обо всем этом знал только Леви, который сопровождал ее в бывший лагерь для военнопленных, и, конечно, Клаудия, которая никогда ничего не расскажет.
Как раз в этот момент музыканты заиграли один из новейших американских хитов
Ей стоило большого труда устоять перед ним. Вивьен всегда привлекали уверенные в себе мужчины: Ласситер – Джек Леонард – был не первой ее ошибкой. Она была уверена, что Нино тоже станет ошибкой, хотя и по совсем другим причинам. Ассистентки часто обвиняли итальянских мужчин в том, что они самые нуждающиеся в мире, – они не могут быть одинокими! – но дело было не только в этом. Вивьен разделяла с ним свое горе и обиду, и такое совпадение характеров в конце концов могло только разочаровать. Дружба с Клаудией помогла Вивьен успокоиться и не так сильно прятаться за гневом. Ей нужен был мужчина, который тоже помог бы ей в этом.
Когда песня закончилась, Вивьен инстинктивно отпрянула. Нино еще раз внимательно осмотрел ее, затем достал из нагрудного кармана льняной носовой платок с монограммой и промокнул ее губы, густо покрытые помадой.
– Уже лучше, – сказал он, игриво улыбаясь, когда Вивьен протянула руку, чтобы мягко оттолкнуть его. Он схватил ее и снова притянул к себе, сильно, так сильно, что ему пришлось наклониться вперед, чтобы убедиться, что она удержится на ногах. Она всегда стремилась к большим чувствам, к напряженному моменту, к грандиозному жесту. Она подумала о мужчинах, которые на протяжении многих лет заявляли о своих правах подобным образом. Они знали, как привлечь ее внимание, но это была не их вина. Она была той, кто физически требовал так многого, а эмоционально – так мало отдавал взамен.
Прямо сейчас ее внимание было приковано к Нино. Кроме того, он мог заполучить любую женщину, какую только пожелает, и это всегда льстило. Но в нем также было что-то собственническое: дерзкая, бесстыдная жажда удовольствия, которой были подвержены многие итальянские мужчины – и такие, как Ласситер. Вивьен начинала скучать по более утонченной, возможно, подавляемой романтичности британских мужчин.
Роман с Нино неизбежно закончится разочарованием, и это было главной причиной ее нежелания. Она надеялась, что он увидит это в ее глазах и почувствует по тому, как она сжимает его руку, – надеялась, что ей не придется ничего говорить. Она не была уверена, что слова помогут справиться с такой неотразимой и сильной личностью, как принц. Наконец, Нино отпустил ее и отступил на шаг.
– С тобой все в порядке?
Она знала, что он имел в виду. Никто на работе никогда напрямую не спрашивал ее об отношениях с Ласситером и их печально известном конце – характер Вивьен был хорошо известен среди коллег-мужчин. Но все они чувствовали, как сильно она корит себя за то, что попалась на уловку Джека Леонарда, которую писатель Генри Райдер Хаггард назвал «долгой игрой».
Единственным утешением для ее гордости было то, что она порвала с Ласситером до того, как выяснилось, кто он на самом деле, и ее достоинство крепко держалось за этот единственный, прискорбный факт. О чем никто из мужчин на работе не мог подозревать, так это о ее почти таком же разочаровании в Клаудии. Вивьен давно поняла, что в жизни нет точной оценки своих проблем. Некоторые вещи причиняют больше боли, чем другие, иногда неожиданно. Возможно, это из-за секретности, с которой Клаудия приняла решение. Возможно, это было полное неприятие мира, с которым остальным приходится бороться. Однако после того, как Вивьен неверно истолковала и Клаудию, и Ласситера, возможно, больше всего ее беспокоило, в ком еще она могла ошибаться.
– Как ты и сказал. – Вивьен сделала паузу. – Как ты догадался предупредить меня о Ласситере?
Он решительно покачал головой.
