Новое утро полностью

Пока Маркетти не остановил производство, за столом сценаристов было много споров по поводу сценария «Нового утра». Один из самых громких касался образа мыслей scolaretta, когда она отправлялась ночью охотиться на нацистов. Нино был непреклонен в том, что не было никакой внутренней борьбы, никакого раскаяния. Он объяснил мотивы Сопротивления: любое действие лучше, чем никакого. На войне нельзя быть терпеливым и выжидать, потому что страдания только нарастают, жизнь за жизнью, смерть за смертью. Нино часто цитировал отца Мари Бенуа, одного из священников-ренегатов и героев войны, которого впоследствии спросили о помощи Ватикана в спасении евреев. Бенуа дипломатично ответил: «Ватикан – это гора, и я должен действовать». Замечания Нино неизбежно привели к еще одному спору в комнате сценаристов: как много на самом деле сделал Ватикан во время оккупации, чтобы помочь ее наиболее пострадавшим жертвам.

Дуглас Кертис, правоверный католик, усомнился в моральных качествах Нино. Это было одной из причин, по которой он хотел снять фильм. Кертис был героем войны, но также и человеком Голливуда. Для него история scolaretta была достойна экранизации именно потому, что в ней было много как внутренних, так и внешних конфликтов. Весь смысл был в том, чтобы заставить зрителей задуматься, что бы они сделали в подобных обстоятельствах и было ли бы этого достаточно. Американские граждане, оставшиеся на родине, были избавлены от этого трудного выбора, в то время как в их среде происходили другие пагубные события, такие как сдерживание их соседей японского, итальянского или немецкого происхождения. «Что бы вы сделали, если бы весь ваш мир рухнул? – спрашивал Кертис за столом сценаристов. – Стали бы вы рисковать своей жизнью? Вы бы лишили жизни кого-то другого?»

По мнению Вивьен, это был еще более серьезный вопрос. Если люди воспринимают истину по-разному, как можно обнаружить доброту в своей среде и как противостоять злу? Scolaretta предприняла действия, которые ее церковь, правительство и оккупанты отвергли. Вспомните Ватикан во время войны, заявлявший о нейтралитете и проводивший политику attesismo[83], но слишком долго не признававший публично массовое убийство евреев; вспомните фашистов, которые решили применять карательные законы немецких оккупантов; вспомните довоенные времена, когда правительство Муссолини само по себе начало лишать евреев их прав. Умиротворение было чем-то большим, чем тактика ведения переговоров: оно означало принятие чужой правды в качестве основы для действий или бездействия. Нужно было убедить себя в том, что твое выживание важнее, чем истина, и что оно важнее всего на свете.

Взглянув на свои часики от «Картье», Вивьен подняла глаза от столика во внутреннем дворике и увидела, что к ним приближаются Леви и Табита, держась за руки. С момента обнаружения фильма «Уманита» прошли долгие две недели для всех участников, но особенно для Табиты. Между Чотон-Хаусом и Римом было много эмоциональных телефонных разговоров. В конце концов Пегги приехала из Венеции, чтобы убедить Табиту вернуться домой на Рождество. Вивьен гадала, что же произойдет после этого. В эпоху послевоенной стабильности люди начали переезжать с места на место. Границы казались менее важными, чем когда-либо, а возможности можно было найти где угодно. Можно добиться успеха, не привязываясь к прошлому, но в конечном итоге многие могли чувствовать себя неприкаянными, где бы ни оказались.

Леви отодвинул один из стульев от стола для Табиты и сел рядом с ней. Они показались Вивьен странной парой, но странной в том смысле, что это могло сработать – и, кроме того, что она понимала в любви? Табита была из тех людей, которые научились ни на кого не полагаться, а Леви нуждался в том, чтобы на него полагались. И все же известие о том, что случилось с ее матерью, – вероятность того, что больше узнавать было нечего, – сблизило Леви и Табиту так же, как это часто бывает во время войны. От этого их узы не стали менее особенными, прекрасными или прочными.

– Габриэлла уже едет? – Леви кивнул официанту, чтобы тот принял их с Табитой заказы на напитки. – А Кертис? – Она кивнула. – Еще одна настоящая тайная вечеря.

– Да, к сожалению. Что бы ни узнала Габриэлла, я сомневаюсь, что «Новое утро» когда-нибудь будет сниматься в Италии.

– Кертис тоже в этом убежден. Он все равно планировал вернуться домой на Новый год.