Новое утро полностью

После войны Сальватори работал с ЮНИСЕФ над учебным фильмом для городов и деревень, борющихся за выживание от голода, болезней и других трудностей, вызванных многолетним конфликтом. Его пребывание в Италии в рядах Сопротивления закончилось фильмом «Уманита», который он написал и срежиссировал с помощью «Института Люси» и Администрации помощи и восстановления Объединенных Наций, но для которого, несмотря на все усилия Сальватори, так и не был найден дистрибьютор. В конце концов годы голода и слабости, пережитые им самим во время войны, настигли его, и в 1950 году он умер. Он оставил после себя несколько забытых фильмов, очень маленькие роли в больших фильмах, таких как «Похитители велосипедов»[84] и «Коварный лис Борджиа» Орсона Уэллса[85], а также пару рукописных книг, созданных им во время пребывания в оккупированной Франции.

Помогая Кертису в его расследовании «дела Уманиты», Габриэлла сумела найти Сильвию, сестру Джека Сальватори, которая унаследовала его рукописи, и связаться с ней. Она намеревалась подарить их его единственному сыну, который родился от первой любви Сальватори, когда они воссоединились спустя десятилетия, хотя она была замужем за кем-то другим. Сильвия рассказала Габриэлле, что ее брат «всегда искал хорошее в других, и у него никогда не было такого темперамента, чтобы преуспеть в мире кинематографа».

Книги были написаны почти как сценарий, возможно, с расчетом на то, что однажды их экранизируют. Сестра Сальватори переписала предисловие к одному из рассказов и отправила его Габриэлле, которая в тот день в Боргезе поделилась им с командой.

Это были слова человека, который в то время боролся за свою жизнь в условиях немецкой оккупации, – слова, которые перекликались со словами сэра Альфреда, когда он давал советы Табите за чаем. Именно об этих словах думала Вивьен, когда начала прощаться с Италией наедине с собой. Они сформулировали заключительное заявление о том, чему должны научиться выжившие на войне: дару времени, невозможности вернуть прошлое и великому бальзаму – вечно обновляющейся, вечно прощающей – памяти.

Французы очень фаталистичны со своей старой пословицей “tout passe… tout s’affasse… tout casse… et tout se replace”[86], что означает, что все проходит, все крошится, все ломается и все заменяется. На самом деле ВРЕМЯ – это удивительное, невероятное и непостижимое явление. В какой-то момент ты крепко держишь его обеими руками, и оно в твоем распоряжении, чтобы делать с ним все, что пожелаешь, а потом… фьють! Оно исчезло. Вы остаетесь с пустыми руками, сбитые с толку, не верящие своим глазам. Теперь это окончательно осталось в прошлом. Все уговоры, слезы, мольбы или проклятия никогда не вернут его обратно.

Исчезающая тень шепнет: «У тебя был шанс, почему ты не воспользовался им, вместо того чтобы медлить в нерешительности?» Ты должен был понять, что я не могу ждать так, как ты. Мне должно идти дальше, дальше и дальше, ибо я иду по следу Вечности.

Затем, когда оно увидит, что вы так безнадежно подавлены, оно мягко добавит, чтобы смягчить ваши чувства: «Ну же, не будь таким печальным. Сожалеть бесполезно. По правде говоря, вина лежит не только на тебе, но и на Судьбе, и только Бог может изменить ее ход. Лично я по-прежнему хочу быть добрым к тебе, и это в моих силах, поэтому я собираюсь оставить тебе что-то свое. Что-то, что только Всемогущий Бог может отнять у тебя, что-то, чем ты сможешь дорожить до конца своих дней в этом странном мире. Что-то, что является частью меня самого… Мою память…»