Новое утро полностью

Хотя Вивьен и задавалась вопросом, что Леви может знать о роли Габриэллы и Карло в жизни Кертиса, она никогда ничего не говорила. Возможно, Леви задавался тем же вопросом о ней. Быть эмигрантом означало доверять тому, что лежит на поверхности. Однако последние несколько месяцев выявили трещины в этой поверхности и множество хранимых секретов. Это была еще одна причина, по которой Вивьен начала тосковать по дому. Оказалось, что люди переезжают не только из-за возможностей. Слишком часто они пытаются убежать от своего прошлого. Вивьен скучала по женщинам в магазине, которые так хорошо ее знали, которые знали все ее недостатки, кроме одного.

Она заметила Кертиса и Габриэллу, которые шли со стороны «Тополино», не держась за руки, а маленький Карло бежал впереди по посыпанной мелким гравием аллее. Вивьен никогда раньше не видела их троих вместе, и это болезненно напомнило ей о том, как она сама проводила время с Ласситером и Маргаритой в парке. Как, должно быть, тяжело этой самой настоящей семье осознавать, что вскоре им самим придется расстаться, возможно, навсегда.

Кертис отодвинул стул для Габриэллы так же галантно, как Леви – для Таби. Рим был полон романтической энергии, влюбленные были такими страстными. Даже американским мужчинам в студии все это начало нравиться, и Вивьен снова почувствовала свое одиночество.

– Ну? – спросила она Габриэллу, которая достала свой блокнот и золотую авторучку.

– Мы так и думали. Девочку, Маргариту, удочерили из сиротского приюта на севере страны, где Маркетти раньше был приходским надзирателем. В свидетельстве о рождении не указано имя матери.

– Они могут такое сделать? – спросил Леви.

– В Италии – да. Если мать не замужем, ее имя не будет указано в свидетельстве, если об этом попросит отец.

– Это так нелепо, – сердито сказала Вивьен.

– К сожалению, отец имеет все законные права на ребенка.

– Тогда кто же, по-твоему, отец ребенка?

– Тоже неизвестно – предположительно, тоже по его просьбе. Дата рождения – 15 декабря 1946 года, то есть всего через несколько месяцев после съемок «Уманиты». Анита Пачелли вышла замуж за Джона Ласситера в марте 1947 года – через шесть месяцев после того, как я познакомилась с ним под личиной Джека Леонарда в Каннах, и всего через несколько недель после получения ордера ФБР. Как замужняя женщина, Анита теперь могла усыновить ребенка. Документы об усыновлении, которые я нашла, датированы несколькими месяцами позже.

– Это так близко по времени, – заметила Вивьен.

– Sì. Эти два события, должно быть, связаны. Я всегда думала, как странно, что такая амбициозная женщина, как мисс Пачелли, выходит замуж и удочеряет ребенка в столь юном возрасте. Если дата ее рождения не подделана, ей тогда едва исполнилось двадцать.

– Итак, Анита, тогда еще никому не известная, родила ребенка и бросила его, но все это время планировала однажды вернуться и удочерить малышку. Почему она просто не вышла замуж за кого-нибудь, пока была беременна? Любой мужчина сказал бы да, – признался Кертис, и Габриэлла бросила на него дразнящий взгляд, прежде чем ответить.

– Должно быть, они хотели найти для нее мужа, который никогда, ни за что не проболтался бы. Затем в Риме появляется Джек Леонард, скрывшийся от властей на родине. Ему нужно сменить личность, и как можно скорее. Вот еще кое-что интересное: угадайте, кто проводил крещение в детском доме в декабре сорок шестого?

– Маркетти, – тут же ответил Леви.

Все за столом переглянулись, когда Кертис откинулся на спинку стула.

– Конечно. Какой прекрасный способ присутствовать на крещении собственного ребенка так, чтобы никто об этом не узнал.

– Конечно, – повторила Вивьен. Она вдруг вспомнила кое-что, о чем Ласситер упоминал во время их расставания. – Маркетти проводил и первое причастие маленькой девочки этим летом в Швейцарии.

– Ты раскопала какие-нибудь слухи о нем и Аните? – спросил Леви Габриэллу.

– Ни одного.

– Патовая ситуация, – размышлял Кертис вслух. – Они знали, что он не Ласситер, – возможно, Маркетти даже все подстроил – и теперь у Джека Леонарда было что-то на двоих, в лучшем случае роман, возможно, многолетний, а теперь еще и ребенок.

– Что будет с кардиналом Маркетти, если это всплывет наружу? – спросил Леви.

Закрыв блокнот, Габриэлла жестом подозвала Карло, который играл неподалеку с другими детьми, и пригласила забраться к ней на колени.

– Возможно, это будет просто выговор, а возможно, и ничего. В Италии тысячи незаконнорожденных детей священников.

– И еще нужно подумать о маленькой девочке, – печально произнесла Табита.

– Она, конечно, права, – сказала Вивьен. – Это только еще больше ранит Маргариту. Поскольку Ласситер давно исчез, она уже потеряла единственного отца, которого когда-либо знала.

Кертис разочарованно скрестил руки на груди.