Новое утро полностью

Когда Вивьен заметила впереди на холме каменные стены деревни, она закрыла досье, лежавшее у нее на коленях. Только тогда ей пришло в голову, что Нокс, возможно, не хотел заговаривать первым, учитывая сильные эмоции этого дня.

– Мэр настаивает, чтобы мы пообедали с ними перед отъездом. – С улыбкой она вернула ему досье вместе с термосом.

– Они собираются попытаться откормить вас.

Вивьен удивленно рассмеялась; обычно Нокс был таким серьезным.

– Я ни кусочка не смогу съесть.

– Это, конечно, очень нервирует. Я нахожу, что дети чувствуют себя хорошо, когда мы относимся к этим событиям как к своего рода празднику. Это новое начало, каким бы кратким, хрупким или печальным оно ни было.

– Я не думала об этом с такой точки зрения. – Она благодарно улыбнулась. – Хорошо, что вы здесь.

Он нервно кашлянул, словно пытаясь скрыть еще одну причину, по которой он решил сопровождать ее. Пегги продолжала утверждать, что он влюблен в Вивьен, но чем больше она узнавала сэра Альфреда, тем менее вероятным это казалось. А может, он просто становился менее нервным и более самостоятельным. В этот момент у нее внутри что-то оборвалось, возникло ощущение возможности, такое слабое, но в то же время пьянящее, и она немедленно подавила его.

– Вы, должно быть, готовы ехать домой, – сказала она вместо этого.

Он кивнул.

– Я тоже.

Нокс снова выглянул в окно.

– Правда?

– Во-первых, команда Кертиса распалась. И мне намного лучше после всех этих поисков Дэвида. Но мне хочется чувствовать себя лучше по отношению к тому, что я оставила позади в Англии.

– Ваша работа. – Она кивнула в ответ на его слова. – Вы должны писать.

Вивьен повернулась к Ноксу и резко подняла бровь.

– Вы все еще сомневаетесь, стоит ли мне продолжать в том же духе?

Он улыбнулся.

– Нет, вовсе нет. Я утверждаю. Вы должны писать. У вас это блестяще получается.

Она пожала плечами – в последнее время она не чувствовала себя такой талантливой.

– Альфред, – он удивленно оглянулся, услышав, что она впервые назвала его по имени, – если я и готова вернуться, то в немалой степени благодаря вам. Одна только фотография значит для меня очень многое.

– Лорд Сент-Винсент был замечательным человеком. Не знаю, что с ним случилось … – Его голос, обычно такой глубокий и звучный, – голос, в котором чувствовалась огромная внутренняя сила, несмотря на природную скромность, – слегка дрогнул. – Прощаться – самая трудная вещь в мире, за исключением одной – быть лишенным этой возможности.

Они оба снова замолчали, когда машина въехала на площадь и мэр Мориконе вышел вперед, чтобы поприветствовать их. Уже собралась большая группа жителей деревни, и подъехавший к площади «лимузин» привлек внимание всех собравшихся. Оставшийся в живых брат стоял впереди рядом со своей женой и тремя детьми, каждый из которых был назван в честь братьев и сестер, убитых в один и тот же ужасный момент. Такая же невообразимая потеря, с которой они с Леви столкнулись в тот день в Сарно. Там тоже был назван в чью-то честь еще один маленький мальчик. Чего бы они с Леви не обнаружили, если бы не приехали?

На площади было много объятий и слез, и Вивьен, улыбаясь сквозь слезы в ответ на случайные возгласы bella, подняла фотографию Дэвида, как бы приглашая его присутствовать. Водитель достал из багажника машины корзины с подарками, и они тоже были переданы по кругу под радостные крики. В конце концов, жена обняла Вивьен за плечи и повела через площадь вниз по узким каменным ступеням, а сэр Альфред последовал за ними, и дети окружили его, словно он был членом королевской семьи. В какой-то момент Вивьен оглянулась и увидела, что Нокс улыбается, а один из маленьких мальчиков идет рядом с ним, делая вид, что курит сигару, украдкой выуженную из корзины с подарками.

Один за другим они спустились по узким ступеням, вырубленным в склоне холма, пока не оказались на небольшой площади, окруженной двухэтажными зданиями в деревенском стиле. Брат и его жена проводили Вивьен до входной двери, рядом с которой висел сертификат в рамке от Союзной комиссии, увековечивающий память о героизме семьи во время войны, а затем показали ей спальню, где когда-то спал Дэвид.

Вивьен вошла в комнату одна. Она оглядела простые каменные стены, похожие на раскладушки кровати, разбросанные по полу детские игрушки. Затем она шагнула вперед и посмотрела в окно на прекрасный вид внизу, – тот самый вид, который Дэвид видел, просыпаясь каждое утро, гадая, наступит ли сегодня день, когда все это закончится. Но нет, напомнила она себе, чувствуя, что за ней стоит почти вся деревня, Дэвид бы так не подумал. У Дэвида была бы надежда.

В отличие от нее, у Дэвида была еще и вера. С помощью этой веры он создал совершенно другой мир, в котором мог жить, – мир, сильно отличающийся от земного, но который помог ему выжить. Потому что этот мир испытывает и бросает вызов всем нам. Было так важно почтить память тех, кто прошел это последнее испытание: неустанное, непрестанное признание того, что – независимо от наших представлений о заоблачных высях – мы все вместе существуем в этом мире.