Новый вор полностью

Перелесов еще в колледже читал мемуары руководителя КГБ, выдавшего американцам схему прослушивающих устройств в их посольстве в Москве. Тот вскользь упомянул, что подобные устройства с неограниченным сроком действия устанавливались везде, где (теоретически) могли оказаться высшие руководители государства, в том числе в кабинетах врачей в поликлиниках Четвертого управления Минздрава, в палатах, библиотеке, саунах и бассейнах ЦКБ. Мы все умрем (второй раз за короткое время!) вспомнились бессмертные слова президента. Промедление было смерти подобно.

«Она сказала три слова, — спокойно, как давно завербованный источник, или информатор, отрапортовал Перелесов: «Он знает» и «Найди…»

«Совпадает, — удовлетворенно констатировал Грибов. — Ты с нами».

Виорель, Пятка, кабан, цирковая и съемочная группы отбыли спецбортом в Кызыл. Оттуда их должны были переправить в поселок Хову-Аксы, а потом на армейских вездеходах доставить на точку, где все было подготовлено к таежному молебну.

Местные руководители попытались включить в звериный коллектив священного яка, символизирующего, по их мнению, выживающую в холоде на подножном корму евразийскую Россию, но Перелесов с Виорелем зарубили инициативу, сославшись на невозможность воцерковить пусть даже и священного, предположительно превосходящего собратьев умом и холкой яка за столь короткое время.

Православные инновационные дирижабли (колокольные яйценосцы), как доложил председателю правительства министр обороны, стояли на маршруте. Специальные метеорологические самолеты распылили вдоль границ от Мурманска до Владивостока тонны разгоняющего тучи технического серебра. Над всей Россией в день инаугурационного молебна ожидалось безоблачное небо.

Спокойствие и тишина установились в неурочно согретом солнцем весеннем воздухе. Сама Россия как будто поднялась в ясное, как любящий взгляд Господа, небо огромным православным дирижаблем, ласково позванивая яйцами-колоколами, щедро рассыпая во все стороны духовно-нравственное серебро.

Перелесов со времени обучения в колледже Всех Душ не забывал определение этого (аналогичного природному) благостного состояния общества — выученная обреченность. Определение, однако, не представлялось ему исчерпывающим. Негативом или позитивом (смотря где) выученной обреченности являлась выученная воля.

В России народ смиренно отвечал выученной обреченностью на любую назначенную властью участь. Не случайно самой массовой русской фамилией во все времена была Смирнов, а самая ходовая водка в дореволюционной России носила название Смирновская.

Европейцы, напротив, склонялись под выученную волю. Над готическими соборами, Биг-Беном и Эйфелевой башней, тоже иногда разливалось общественное умиротворение, но заряженное, пружинное, как снятый с предохранителя курок. В сороковых, при Гитлере, побежденные народы — бельгийцы, фламандцы, датчане, даже эстонцы с латышами и литовцами, не говоря о свирепых мадьярах, деятельно присоединились к рвущим Россию в клочья немцам. Сегодня, опять же под водительством немцев, они присоединились к другой — анонимной, отвращающей их от христианства, семьи, детей, понуждающей уступать свою территорию мусульманам-мигрантам — воле.

Угробив свой генофонд в битве за жизненное (на просторах России) пространство, Европа, спустя несколько десятилетий, отдавала собственное жизненное пространство пришлым, не победившим ее в войне народам. Впрочем, некоторым утешением для европейцев могло служить то, что одолевшая Гитлера, отстоявшая (как выяснилось, временно) свое жизненное пространство Россия тянулась, слегка приотстав, той же (европейской) дорогой.

Выходило, выученная обреченность и выученная воля произрастали из одного корня и на выходе давали общий плод. Божественная генетика была сурова, но это была справедливая генетика.

Будущее, как разорванная на ленты река, текло в разные стороны. Было будущее Грибова и будущее Перелесова, будущее пилигримов и будущее Самого. Будущее не умирало вместе с людьми. В смерти разорванные ленты, как подземные черви, искали и находили друг друга. Будущее господина Герхарда сплеталось с будущим Адольфа Гитлера. Будущее Авдотьева с будущим его сына Максима. Будущее Перелесова с… чьим будущим?

Господь сливал разные варианты будущего в один (небесный?) котел, опрокидывал на головы людей, не различая правых и виноватых. Иногда Перелесову казалось, что будущее — это пресечение времени и пространства, та самая благостная пауза между выученной обреченностью и выученной волей перед тем, как земля вздрогнет и из нее выползет набравшийся силы подземный уже не червь, а огнедышащий дракон.