– Игрушка, Игрушка… – пробормотала она, снова водворяя капюшон на место. – Ты веришь в детские сказки? Что если заснуть на холме Старого Хоба в полнолуние, то змеи правдиво ответят тебе на три вопроса? Или что лисы крадут кожу людей и забирают из пищи всю суть, так что можно умереть с голоду, даже наевшись до отвала?
Приклеить улыбку удалось не сразу.
– Не припомню что-то таких.
Легкомысленный тон тоже оказался непростой задачей. С чего бы это она упомянула змей, дающих правдивые ответы, что Элфин, собственно, в некотором роде и сделали? А заодно и лис, крадущих кожу? Наверняка Илфин так и поступают, а потом из добытого выделывают всякие трофеи. Но вот от упоминания о Старом Хобе у Мэта по спине побежали мурашки. Все остальное вполне может быть связано с особенностями та’верена. Туон явно не знала ничего ни о нем, ни о змеях, ни о лисах. А Старый Хоб – или
И все же верховая прогулка выдалась приятной, солнце, поднимаясь все выше, начинало пригревать, хотя день и не был особенно теплым. Мэт устроил представление, принявшись жонглировать шестью разноцветными деревянными шариками, а Туон, как он и надеялся, радостно смеялась и хлопала в ладоши. Этот трюк очень впечатлил жонглера, у которого Мэт купил шарики, тем более что, сидя верхом, управляться с ними было куда сложнее. Пара-тройка шуток Мэта насмешили девушку, а одна произвела обратный эффект – Туон закатила глаза и, как-то по-хитрому складывая пальцы, обменялась жестами с Селусией. Наверное, она не в восторге от анекдотов про служанок в гостиничных общих залах. Хотя шутка была вполне пристойной. Он же не законченный идиот. Ему просто хотелось, чтобы Туон рассмеялась. У нее был удивительный смех – глубокий, теплый и свободный. Они разговаривали о лошадях и спорили о методах укрощения строптивых животных. В этой хорошенькой головке обнаружились весьма любопытные познания, например о том, что норовистого коня можно утихомирить, укусив его за ухо! От этого бедняга скорее рванет вверх, как огонь по стогу сена. И она никогда не слышала, что, чтобы успокоить лошадь, можно напевать себе под нос, и отказывалась верить, что этому приему – Мэт застеснялся и не стал демонстрировать его на практике – его научил отец.
– Ну не могу же я это делать просто так, когда рядом нет коня, которого нужно успокоить, верно? – оправдывался он.
Туон снова закатила глаза. Селусия последовала примеру госпожи.
И все же в этих спорах не было раздражения, приступов гнева, но чувствовалось, что противник силен духом. В Туон было столько этой силы, что порой делалось непонятным, как такое количество умещается в столь миниатюрной девушке. И именно ее молчание немного омрачило день, а не какие-то там лисы и змеи. Вся эта живность теперь далеко и ничего не может сделать. А Туон – вот тут, рядом, и у Мэта на нее большие планы. Она больше не вспоминала о случае с тремя Айз Седай или, точнее, о том приключении, что сестры сами себе устроили. Она не упоминала и его тер’ангриал, и то, как все ее попытки заставить Теслин или Джолин направлять против него провалились. Прошлая ночь словно превратилась в сон.
Сеталль сказала, что Туон – все равно что полководец в преддверии битвы. По словам Эгинин, шончанка впитала умение плести интриги и лицемерие с молоком матери. И все это нацелено на него, Мэта. Но зачем? Вряд ли подобное можно назвать особым способом выражения привязанности, характерным для шончанских Высокородных. Эгинин, конечно, мало что об этом знает, но такая версия точно не проходит. Он едва ли знаком с Туон пару недель, но уже успел похитить ее, а она называет его Игрушкой и однажды даже попыталась купить его – только круглый дурак может решить, что это признаки влюбленности. А может быть, она придумала изощренный способ отомстить за… только Свету известно за что. Пару раз Туон угрожала, что сделает из него виночерпия. Эгинин пояснила, что это то же самое, что да’ковале, но не сумела дать более точного определения. Виночерпиев выбирали за красоту, и, по мнению Эгинин, Мэт не особо соответствовал этому требованию. Ну, по правде говоря, он и сам не считал себя писаным красавцем, однако не собирался никому в этом сознаваться. Немало женщин весьма лестно отзывались о его лице. И не приходится сомневаться, что Туон вполне способна завершить церемонию бракосочетания только для того, чтобы Мэт почувствовал себя вольготно, а потом распорядиться казнить его. С женщинами всегда сложно, но по сравнению с Туон все кажется детскими игрушками.
