Типун в страхе дернулся, и Мэту пришлось отнять руки от рта: мерин принялся пританцовывать от желания рвануть отсюда подальше. Все кони в их караване услышали это безумное ржание и тоже начали нервничать. Львы и медведи заревели, к ним присоединились леопарды. От этого караванные лошади тоже неистово заржали, дергаясь и мечась в своей упряжи. Через секунду вокруг уже стоял оглушительный гвалт. Пока Мэт крутился на месте, пытаясь успокоить Типуна, он успел заметить, что все тоже изо всех сил удерживали обезумевших лошадей, чтобы те не бросились прочь, вырвавшись из упряжки, или не покалечили друг друга. Кобыла Туон тоже затанцевала, как и мышастый Селусии. Мэт даже начал опасаться за девушку, но она, судя по всему, управлялась с Акейн не хуже, чем тогда, во время скачки в лесу. Даже Селусия уверенно держалась если не на лошади, то хотя бы в седле. Краем глаза он увидел, что торговец, сняв шляпу, смотрит в сторону каравана. Наконец Мэту удалось совладать с Типуном. Мерин тяжело дышал, будто после долгой и бешеной скачки, но больше не порывался обратиться в позорное бегство. Слишком поздно. Как всегда, слишком поздно. Сжимая шляпу в руке, упитанный коробейник снова спрыгнул с козел, чтобы выяснить, что случилось с его лошадьми.
Едва коснувшись ногами земли, он неуклюже покачнулся и посмотрел вниз. Шляпа выпала у него из руки и приземлилась на укатанное грунтовое покрытие дороги. И тут торговец закричал. Мостильные камни исчезли, и он оказался по щиколотку увязшим в дороге, как и его обезумевшие кони. Утоптанная до каменной твердости глина засасывала торговца, а заодно его шестерку лошадей и фургон, словно болото. И деревня, дома и люди так же медленно погружались в землю. Селяне даже не прекратили своих занятий. Женщины спешили мимо с корзинами, группа мужчин тащила на плечах большое бревно, вокруг сновали дети, парень у точильного круга продолжал точить топор – и все они уже почти по колено погрузились в почву.
Туон вцепилась в ткань куртки Мэта с одной стороны, а Селусия с другой. Только теперь Мэт сообразил, что направил было Типуна к несчастному торговцу. О Свет!
– И что ты собрался делать? – с яростью в голосе спросили одновременно Туон и Айз Седай.
– Ничего, – откликнулся Мэт.
Его лук был почти готов: зарубки на концах сделаны, льняные тетивы сплетены и натерты воском, но он еще не успел приладить один из наконечников на саму стрелу, и из-за дождей клей, крепящий гусиные перья, еще не высох. Это все, что пришло Мэту в голову, – направить стрелу милосердия торговцу прямо в сердце, пока его полностью не засосало под землю. Тот умрет или отправится туда, откуда взялись эти мертвецы из Шиоты? Вот что вспомнилось ему, когда он увидел эти здания. Именно такие дома строили деревенские жители Шиоты лет триста назад.
Мэт не мог отвести глаз от происходящего. Тонущий коробейник кричал так пронзительно, что его голос было слышно даже сквозь дикий визг лошадей.
– Помоги-и-и-ите! – размахивал он руками. Он словно бы смотрел прямо на Мэта. – Помоги-и-и-ите!
Снова и снова.
Мэт ждал, пока он умрет, – все-таки смерть лучше, чем другой вариант, – а мужчина продолжал кричать, погрузившись сначала по пояс, потом по грудь. От отчаяния он запрокинул голову назад, как утопающий, жаждущий сделать последний глоток воздуха. Постепенно исчезла голова – виднелись лишь судорожно дергающиеся руки, которые вскоре тоже пропали. На дороге осталась лежать шляпа как напоминание о том, что недавно здесь стоял человек.
Когда растаяли последние островерхие крыши и высокие каминные трубы, Мэт позволил себе выдохнуть. На месте деревни теперь раскинулся широкий луг, усыпанный кошачьими маргаритками и неваляшками, над которыми порхали красные и желтые бабочки. Такой мирный пейзаж. Мэт надеялся, что торговец все-таки умер.
За исключением нескольких фургонов, завернувших вслед за Люка на луг, весь караван замер, вытянувшись на дороге. Все спешились; женщины успокаивали плачущих детей, мужчины пытались утихомирить дрожащих лошадей, сквозь рев медведей, львов и леопардов слышались громкие испуганные голоса. Но эта суматоха не касалась трех Айз Седай. Они быстро шагали по дороге; за Джолин неотступно следовали Блерик и Фен. По выражениям лиц сестер и Стражей можно было предположить, что деревни, уходящие под землю, такое же обычное дело, как домашние кошки. Остановившись у широкополой шляпы торговца, все трое вперили в нее пристальный взор. Теслин подняла ее, повертела в руках и снова бросила. Подойдя к лугу, где стояла деревня, сестры, переговариваясь, походили вокруг, всматриваясь то туда, то сюда, словно по цветам и траве можно было судить о случившемся. Никто из них не стал надевать плащ с капюшоном, и на сей раз у Мэта не было желания выговаривать им за это. Если они там и направляли Силу, то обращались к таким ее малым количествам, что медальон в форме лисьей головы и не подумал холодеть. Но даже если бы это было не так, Мэт не стал бы ставить им это на вид. Не сегодня, после того, что ему довелось увидеть.
