Крытые черепицей, по большей части кирпичные, здания высотой этажа в три-четыре тянулись вдоль широкой мощеной главной улицы Мадерина – на сильном ветру покачивались, поскрипывая, вывески магазинов и постоялых дворов, зажатых между конюшнями, домами богатых горожан, с ярко горящими фонарями над арочными входами, и жилищами люда победнее, где почти из всех окон свешивалось стираное белье. Телеги и ручные тачки, груженные тюками, ящиками и бочками, медленно двигались сквозь не слишком густую толпу. Мимо сновали мужчины и женщины, возя туда-сюда знаменитые товары из южных стран, дети играли в салки. Туон с одинаковым интересом изучала всю эту пестроту. Детина, стоящий за точильным колесом и кричащий, что заточит все ножи и ножницы так, что хоть воздух режь, привлек столько же ее внимания, сколько худая женщина с обветренным лицом, одетая в кожаные штаны, за спиной у которой виднелось два скрещенных меча. Либо наемница из охраны какого-нибудь купца, либо охотница за Рогом – в любом случае нечастое зрелище. Пышногрудая доманийка в облегающем полупрозрачном красном платье, гуляющая в сопровождении пары здоровенных телохранителей, чьи доспехи представляли собой короткие кожаные куртки с нашитыми на них стальными чешуйками, была удостоена такого же любознательного взгляда, как и долговязый одноглазый парень в потертой шерстяной куртке, продающий с висевшего на шее лотка булавки, иголки и ленты. В Джурадоре Мэт не замечал в девушке такой заинтересованности; правда, там она была занята поиском шелка. Теперь же Туон как будто старалась запомнить каждую деталь.
Вскоре Том увел спутников в лабиринт кривых улочек, большинство которых могли носить такое название лишь потому, что были вымощены грубо отесанными булыжниками величиной в два мужских кулака. Здания, ничуть не ниже, чем на главной улице, нависали над пешеходами, практически закрывая небо. Кое-где в первых этажах ютились магазинчики. Некоторые проулки оказались слишком узки для телег, а для того, чтобы достать до противоположных стен, Мэту достаточно было поднять руки в стороны. И ему не раз приходилось вжимать Туон в стену, чтобы дать дорогу тяжело груженной тачке, с грохотом катящейся по неровным камням. Их хозяева, налегая на ручки и не снижая скорости, на ходу выкрикивали извинения. Носильщики тоже протискивались через эти узости – они шли согнувшись практически параллельно земле, каждый нес на спине либо тюк, либо ящик, либо корзину, удерживаемые снизу набитым чем-то мягким кожаным валиком, который крепился к бедрам. От одного только их вида у Мэта заныла спина. Бедолаги напомнили ему, как он ненавидит работать.
Он как раз собирался спросить у Тома, долго ли еще идти, – Мадерин не такой уж большой город, – когда они подошли к таверне «Белое кольцо», расположившейся на одной из этих извилистых улиц, ширину которых несложно измерить руками. Кирпичное строение в три этажа, как раз напротив лавки, где продавали ножи и прочий подобный товар. На раскрашенной вывеске над красной дверью было изображено колечко из белых вычурных кружев. Мэту снова стало не по себе. Кольцо – не кольцо, а это что ни на есть самая настоящая женская подвязка. Один раз увидишь, потом сразу узнаешь. Может, это и не притон, но заведения с такими вывесками обычно тоже оказывались отнюдь не тихой заводью. Мэт ослабил крепления ножей, спрятанных в рукавах, и тех, что скрывались за отворотами сапог, проверил те, что таились за полой куртки, и повел плечами, чтобы ощутить клинок, висящий между лопатками. Хотя, если все зайдет так далеко… Туон одобрительно кивнула. Нет, эта проклятая женщина просто-таки умирает от желания увидеть его в схватке на ножах! У Селусии хватило здравости ума, чтобы нахмуриться.
– Ах да, – опомнился Том. – Мудрая предосторожность.
Он тоже обследовал свои ножи, отчего Мэт напрягся еще больше. У Тома их оказалось почти столько же, и в рукавах, и под полами куртки.
Селусия сплела пальцами какой-то знак, и, судя по всему, они с Туон затеяли безмолвную перепалку, – пальцы так и мелькали в воздухе. Конечно, этого быть не могло – Селусия все-таки принадлежала Туон, как какая-нибудь собака, и разве вы станете спорить с собакой? – но происходящее очень напоминало спор. Обе женщины упрямо поджали губы. Наконец Селусия сложила ладони и покорно поклонилась. Однако очень неохотно.
– Все будет хорошо, – весело пропела Туон. – Увидишь. Все будет хорошо.
Мэту бы ее уверенность. Глубоко вздохнув, он снова протянул девушке руку, она вновь взяла его за запястье, и они последовали за Томом.
