В просторном, обшитом деревянными панелями общем зале «Белого кольца» расположилось больше двух дюжин посетителей, мужчин и женщин, по большей части – чужестранцы; все они сидели за прямоугольными деревянными столами под массивными, низко нависающими потолочными балками. Присутствующие были одеты аккуратно, в основном в наряды из тонкой шерсти с небольшим количеством вышивки. Большинство, расположившись по двое, мирно беседовали за кубком вина, повесив свои плащи на низкие спинки стульев, но за одним из столиков трое мужчин и женщина с длинными, украшенными бусинами косичками метали из винного стаканчика ярко-красные игральные кости. С кухни доносились приятные запахи, в том числе и аромат жарящегося мяса. Судя по всему, козлятина. На полке над широким, сложенным из камней камином, в котором плясали небольшие язычки пламени, стояли пузатые часы. А рядом девица с бесстыжими глазами – ее формы позволяли ей тягаться даже с Селусией, и блузка, расшнурованная чуть ли не до пупка, только лишний раз подчеркивала это – покачивала бедрами и пела под аккомпанемент цимбал и флейты. Песня повествовала о том, как красотка водит за нос своих любовников. Причем исполняла ее певичка томным голоском, очень подходящим к содержанию. Впрочем, никто из посетителей особо ее не слушал.
Опуская на плечи капюшон, Туон переступила порог, остановилась у входа и хмуро оглядела помещение.
– Вы уверены, что это притон, мастер Меррилин? – спросила она.
Благодарение Свету, она соизволила сделать это тихо. В некоторых заведениях за такие вопросы вас могут грубо вышвырнуть вон, и шелковый камзол не спасет. А в некоторых тавернах вам станут продавать все по двойной цене.
– Уверяю вас, более обширного собрания воров и мошенников в такой час вы в Мадерине не найдете, – поглаживая усы, прошептал Том.
Туон, видимо, не очень-то этому поверила, но прошествовала в сопровождении Селусии к певичке, которая запнулась под внимательным взором женщин, но потом все же взяла себя в руки. Она пела, глядя поверх головы Туон, явно стараясь не обращать на нее внимания. С каждым новым куплетом список любовников увеличивался. Музыкант, играющий на цимбалах, заулыбался при виде Селусии, но в ответ получил лишь ледяной взгляд. Обе женщины привлекли к себе внимание: одна маленькая, с очень короткими черными волосами, а вторая – с ярким шарфом на голове, да еще ничуть не хуже поющей девицы. Однако заинтересованными взглядами все и закончилось. Посетители были заняты своими делами.
– Если это не притон, – тихо поинтересовался Мэт, – то тогда что это? Что здесь делают посреди дня эти люди?
Обычно в тавернах и в общих залах иных заведений столько народу по утрам или ближе к вечеру.
– Местные продают оливковое масло, лакированные изделия или кружева, – так же тихо откликнулся Том, – а чужестранцы покупают. Видимо, такой у них здесь обычай – побеседовать за выпивкой часок-другой перед тем, как заключить сделку. А если ты слабак, – холодно добавил он, – то, протрезвев, поймешь, что сделка, по пьяни казавшаяся тебе удачной, вовсе не так уж и выгодна.
– О Свет, Том, она ни за что не поверит, что это притон. Я думал, мы идем туда, где выпивают охранники купеческих караванов или подмастерья. Это бы выглядело правдоподобнее.
– Доверься мне, Мэт. Думаю, ты лишний раз убедишься, что бóльшую часть жизни она прожила под защитным колпаком.
«Под защитным колпаком»? Это когда родные братья и сестры постоянно норовят тебя убить?
– Готов поставить на это крону или как?
Том усмехнулся:
– Я всегда рад выудить из тебя очередную монету.
Туон и Селусия вернулись обратно, их лица были лишены всякого выражения.
– Я ожидала увидеть здесь совершенный сброд, – шепотом сообщила Туон, – и еще парочку драк. Но песня чересчур вульгарна для благопристойного заведения. Только вот певица, по-моему, слишком скромно одета для таких виршей. А это еще зачем? – с подозрением спросила она, наблюдая за тем, как Мэт вручает Тому монету.
