– О! – ответил Том, пряча улов в карман куртки. – Я просто сказал, что вы можете расстроиться, что здесь сидят только самые удачливые мерзавцы. Они не всегда так колоритны, как пройдохи сортом пониже. А Мэт утверждал, что вы даже не заметите.
Туон смерила Мэта взглядом. Он негодующе открыл рот, но тут же закрыл. А что говорить? Он уже и так угодил в кипящий котел. Нет смысла раздувать огонь.
Как только появилась хозяйка таверны – пышнотелая матрона с подозрительно черными волосами, выбивающимися из-под снежно-белого кружевного чепчика, затянутая в тесное серое платье, корсаж которого, удерживающий ее более чем обширную грудь, пересекала красно-зеленая вышивка, – Том скользнул в сторону и, кланяясь, пробормотал:
– Извольте, милорд, миледи.
Он произнес это тихо, но так, чтобы госпожа Хейлин услышала.
Хозяйка таверны сурово улыбнулась – для господ она постаралась немного смягчить привычное выражение лица – и присела в таком глубоком реверансе, что, выпрямляясь, аж крякнула. Тот факт, что Мэт хотел всего лишь выпить вина и, может, слегка перекусить, а не снять комнату, расстроил ее лишь чуть-чуть. Он же потребовал ее лучшего вина. И все же, расплачиваясь, Мэт позволил ей увидеть, что среди серебряных монет в его кошельке есть и золотые. Шелковая куртка – отличная штука, но голодранец с золотым в кармане получит лучший прием, чем франт с медяком.
– Эля, – потребовала Туон, растягивая слова. – Никогда не пробовала эль. Скажите-ка мне, добрая хозяйка, а скоро ли ваши уважаемые посетители учинят драку?
Мэт чуть не проглотил язык.
Госпожа Хейлин моргнула и неуверенно чуть качнула головой, будто сомневаясь, правильно ли расслышала вопрос.
– Не стоит беспокоиться, миледи, – сказала она. – Такое время от времени случается, если они слишком увлекутся выпивкой, но я тотчас приведу их в чувство.
– Но не нужно прилагать особых усилий ради меня, – попросила Туон. – Пусть себе развлекаются.
Хозяйка уже едва сдерживала кривую ухмылку, но все-таки сумела сделать еще один реверанс и, сжимая в кулаке монетку Мэта, поспешила прочь, крикнув:
– Джера, вина для лорда и леди. Кувшин киранайлльского. И кружку эля.
– Лучше таких вопросов не задавать, Сокровище, – вполголоса заметил Мэт, провожая Туон и Селусию к пустому столику. Отказавшись садиться, Селусия приняла плащ Туон и перекинула его через спинку стула, который придвинула для своей госпожи. После чего встала у нее за спиной. – Это невежливо. И, кроме того, этим ты опускаешь глаза.
Благодарение Свету за беседы с Эгинин, как бы она там себя ни называла. Шончан сделают любую глупость и откажутся принимать разумное решение, только бы им не пришлось опускать свой взгляд.
Туон задумчиво кивнула:
– Ваши обычаи, Игрушка, порой такие странные. Ты должен будешь рассказать мне о них. Кое-что мне уже известно, но я должна понимать обычаи народа, которым буду править от имени императрицы, да живет она вечно.
– Буду рад рассказать тебе, что знаю. – Мэт расстегнул плащ, позволив ему свободно упасть на низкую спинку стула. – Тебе стоит узнать, как мы живем, даже если твоя власть не будет распространяться так далеко, как ты ожидаешь.
Он положил шляпу на стол.
Туон и Селусия хором ахнули и потянулись к шляпе. Туон успела первой и поспешно бросила ее на стул рядом с собой.
– Это очень плохая примета, Игрушка. Никогда не клади шляпу на стол.
Она сложила пальцы в один из тех странных знаков, ограждающих от зла, согнув средний и безымянный и выпрямив указательный и мизинец. Селусия сделала то же самое.
– Я запомню, – сухо пообещал Мэт. Видимо, слишком сухо.
Туон окинула его пристальным взглядом. Очень пристальным.
– Я решила, что ты не подходишь для виночерпия, Игрушка. По крайней мере, пока не научишься смирению. А я уже не очень-то в это верю. Лучше сделаю тебя стремянным. Ты хорошо разбираешься в лошадях. Хочешь бежать у моего стремени, когда я отправлюсь прогуляться верхом? Форма у стремянных такая же, как и у виночерпиев, но я прикажу украсить твою лентами. Розовыми лентами.
Мэт умудрился сохранить невозмутимый вид, но почувствовал, как щеки наливаются краской. Узнать о том, что розовые ленты имеют для него особое значение, она могла из уст только одного человека. Тайлин рассказала ей. Иначе и быть не может. Сгореть ему на месте, женщины готовы растрезвонить все на свете!
Появление подавальщицы с напитками избавило юношу от необходимости отвечать. Джера оказалась улыбчивой девушкой, прелести которой ничуть не уступали округлостям певицы, разве что были лучше прикрыты. Однако плотно обтягивающий фигурку белый фартук только подчеркивал ее достоинства. Как и темное шерстяное платье, тоже почти в обтяжку. Нет, Мэт вовсе на Джеру не засматривался. Ведь рядом сидит его нареченная. Только шерстеголовый болван, придя с одной женщиной, станет заглядываться на другую.
