Ох, ее лицо окаменело, словно лицо палача. Она повернулась к горничной и принялась так быстро сплетать пальцы в понятные только ей и Селусии знаки, что казалось, вот-вот посыплются искры. Селусия побледнела, упала на колени, опустила голову и сжалась. Она коротко что-то отвечала. Наконец Туон уронила руки и, тяжело дыша, воззрилась на обтянутую шарфом макушку Селусии. Пару мгновений спустя она наклонилась и заставила служанку встать на ноги. Они стояли совсем близко друг к другу; Туон произнесла нечто совсем короткое на их безмолвном языке пальцев. Селусия молча ответила, а Туон повторила свою беззвучную реплику. Женщины обменялись робкими улыбками. Слезы блестели у них на глазах. Слезы!
– Не поведаете мне, что вот это только что было? – поинтересовался Мэт.
Обе повернулись к нему.
– И куда ты планируешь направиться дальше, Игрушка? – выдавила Туон в конце концов.
– Точно не в Эбу Дар, если ты об этом, Сокровище. Если уж одна армия вознамерилась тебя убить, то вполне вероятно, что и все остальные жаждут этого не меньше. А по дороге отсюда в Эбу Дар нам встретится немало солдат. Но не переживай. Я найду способ вернуть тебя домой в целости и сохранности.
– Так ты всегда… – Ее взгляд скользнул мимо Мэта, и глаза вдруг расширились.
Он глянул через плечо и увидел, как из-за следующего поворота появляются семь или восемь мужчин. Каждый из них сжимал в руке обнаженный меч. При виде Мэта они ускорили шаги.
– Туон, беги! – проорал Мэт, разворачиваясь к незваным гостям. – Том! Уведи ее отсюда!
Ножи из рукавов скользнули в ладони, и Мэт метнул их практически одновременно. Клинок, пущенный левой рукой, вонзился в глаз седеющего типа, а тот, что правой, вспорол горло тощему парню. Оба упали словно подкошенные. Но прежде чем мечи убитых звякнули о каменную мостовую, Мэт выдернул еще пару ножей из-за отворотов сапог и ринулся на нападающих.
Это застало их врасплох. И то, что они сразу потеряли двоих соратников, и то, что теперь Мэт неумолимо сокращал разделяющее их расстояние, а не улепетывал во все лопатки. Эта внезапная атака заставила противников пятиться по узкой улице, натыкаясь друг на друга. И на какое-то время преимущество мечей над ножами было потеряно. Однако, к сожалению, не все. Клинки Мэта вполне могут остановить меч, но главное, чтобы никто не нырнул за спину и не нанес удар оттуда. Через пару секунд Мэт уже мог похвастаться солидной коллекцией порезов: на ребрах, на левом бедре, вдоль правой скулы. Еще один удар мог запросто вскрыть ему горло, если бы Мэт вовремя не шарахнулся в сторону. Но если бы он бросился бежать, то вся эта орава обрушилась бы на него сзади. Все же лучше быть живым и в кровавых порезах, чем мертвым.
Его руки двигались быстрее, чем когда-либо, совершая короткие, аккуратные движения. Сейчас не время рисоваться, потому что подобное может стоить жизни. Один нож вонзился в сердце толстяка и выскользнул обратно, прежде чем колени жертвы подогнулись. Клинок тотчас же полоснул по локтю детины, телосложением напоминавшего кузнеца. Тот выронил меч и неуклюже схватился за кинжал, висящий на поясе. Мэт не стал уделять ему внимания: раненый начал спотыкаться от потери крови, еще не успев вытянуть запасное оружие из ножен. Мужчина с квадратным лицом охнул, когда Мэт резанул его сбоку по шее. Тот смог только схватиться за рану и сделать пару шагов назад – после чего рухнул навзничь. Нападающих становилось меньше, однако остальные получали пространство для маневра. Но Мэт все равно двигался быстрее, словно танцуя, так чтобы сраженное тело первого злоумышленника прикрывало его от удара второго мечника, пока он подныривает под занесенную для удара руку третьего. Сейчас мир для Мэта заключался лишь в двух ножах и в противнике, пытающемся подобраться поближе. Ножи Мэта находили самые уязвимые места – такие, откуда вытечет больше всего крови. Какие-то из этих знаний всплывали из древних воспоминаний таких персонажей, которых, судя по всему, едва ли назовешь очень милыми и симпатичными.
И вот, чудо из чудес, истекая кровью – кровь была слишком горячей, чтобы он полностью ощущал боль, – Мэт предстал перед последним противником, которого раньше не замечал. На юной и стройной девушке было рваное платье. Ее можно было бы даже назвать хорошенькой, если бы не грязь и не хищный оскал, исказивший черты лица. Обоюдоострый кинжал, который она перебрасывала из руки в руку, оказался в два раза длиннее ладони Мэта.
– Ты же не думаешь, будто справишься одна там, где вы не справились все вместе? – сказал грязнуле Мэт. – Беги. И я не трону тебя.
С криком дикой кошки она бросилась на него, яростно размахивая кинжалом. Мэту только оставалось неловко отступить и попытаться оттолкнуть ее. Сапог поехал на луже крови, и, теряя равновесие, Мэт осознал, что смерть совсем близко.
