Неалд протиснулся через толпу, окружившую Перрина, уже засучив рукава, но Перрин остановил его:
– Давай не здесь, старина. Люди могут увидеть.
Прохожие наконец заметили, что что-то происходит, и начали останавливаться и подходить поближе, чтобы посмотреть, взволнованно переговариваясь друг с другом.
– Он может Исцелить это так, что вы никогда не догадались бы, что я был ранен, – объяснил Перрин, пробуя согнуть руку. Он поморщился. Плохая мысль.
– Вы позволите ему Исцелить вас с помощью Единой Силы? – недоверчиво уточнила Тайли.
– Чтобы избавиться от дырки в руке и шрама через всю грудь? Сразу же, как только мы окажемся в укромном месте, где на нас не будет пялиться полгорода. А вы бы поступили иначе?
Она поежилась и сложила пальцы в уже привычном жесте. Скоро ему просто придется выяснить, что же этот знак означает.
Ведя коня под уздцы, подошел Мишима. Вид у него был похоронный.
– С той крыши упали двое мужчин, при них были луки и колчаны со стрелами, – тихо сообщил он, – но не падение стало причиной их смерти. Удар о мостовую был сильным, но крови там мало. Полагаю, они, поняв, что их миссия провалена, приняли яд.
– Не вижу в этом никакого смысла, – пробормотал Перрин.
– Если человек решается на самоубийство, лишь бы не сообщать о провале, – мрачно заметила Тайли, – это означает, что у вас есть очень влиятельный враг.
Влиятельный враг? Масима наверняка будет не прочь увидеть его мертвым, но для такого у него руки слишком коротки.
– Все мои враги далеко и понятия не имеют, где я.
Тайли и Мишима признали, что Перрину виднее, но сомнения явно их не оставили. Кроме того, не стоит забывать, что есть еще и Отрекшиеся. Некоторые из них уже пытались убить его. А другие пробовали использовать его в своих целях. Но все же, возможно, не стоит вешать всех собак на Отрекшихся. Рука пульсировала от боли. Порез на груди тоже.
– Давайте найдем постоялый двор, где можно снять комнату.
Пятьдесят один узел. Сколько еще? О Свет, сколько еще?
– Тесните их! – крикнула Илэйн. Сердцеед нетерпеливо загарцевал, зажатый на узкой мощеной улочке среди других коней и пеших женщин, но Илэйн уверенной рукой усмирила вороного мерина. Бергитте настояла, чтобы она держалась подальше от военных действий. Настояла! Как будто бы сама Илэйн – безмозглое создание! – Да поднажмите же, чтоб вам сгореть!
Само собой, никто из сотен человек, сражающихся на широких галереях городских стен – серый камень с белыми прожилками возвышался на пятьдесят футов, – не обратил на крики Илэйн ни малейшего внимания. Маловероятно, что они вообще услышали ее голос. Среди шума, проклятий и воплей, звона стали, разносившихся над широкой улицей, проходившей вдоль стены, под лучами полуденного солнца в удивительно безоблачном небе, сотни людей потели и убивали друг друга мечами, копьями и алебардами. Рукопашная уже охватила двести шагов стены, накатилась на три высокие круглые башни с реющими над ними Белыми львами Андора и угрожала подобраться к двум другим башням, которые, однако, благодарение Свету, пока оставались вне досягаемости. Люди кололи, резали и рубили – никто из тех, кого Илэйн могла видеть, не отступал ни на шаг. Арбалетчики в красных куртках на верхушках башен вносили свою лепту в общую бойню, но после выстрела арбалет нужно долго перезаряжать, а стрелков слишком мало, чтобы отразить очередную волну. Они были единственными гвардейцами. Остальные – наемники. За исключением Бергитте.
Здесь, вблизи, благодаря узам Илэйн легко отыскала взглядом своего Стража – замысловатая золотая коса покачивалась, когда Бергитте подбадривала солдат, указывая луком туда, где требовалось подкрепление. На ней был красный короткий мундир с белым воротом и широкие небесно-голубые штаны, заправленные в сапоги, – на стене она была единственной, на ком не было никаких доспехов. Она настояла, чтобы Илэйн оделась по-простому и во все серое, дабы не привлекать излишнего внимания и избежать любых попыток похитить ее или убить, – кое у кого из сражавшихся на стене за спиной висели арбалеты и короткие луки, а для тех, кто не находился в первых рядах или еще не вступил в бой, меткий выстрел на пятьдесят шагов не представлял особой сложности. А вот четыре золотых банта-узла, выдающие высокий ранг, на плече самой Бергитте делали ее мишенью для любого зоркого стрелка Аримиллы. Но зато ее не потеряешь в толпе. По крайней мере, она…
У Илэйн перехватило дыхание, когда на Бергитте бросился с мечом жилистый парень в нагруднике и коническом стальном шлеме, однако золотоволосая женщина хладнокровно уклонилась от выпада – узы донесли лишь азарт битвы, не более того!
