В общем зале повисла тишина. Во время разговора купец и Айз Седай не старались приглушить голоса, и даже девушка за цимбалами прекратила постукивать своими молоточками. Все смотрели на Алдрагорана. Большинство чужестранцев буквально разинули рот.
– Что ж… Манаган, Горенеллин! – провозгласил Алдрагоран. – Еще не забыли, кто вы есть на самом деле? Не забыли свою кровь? Кто отправится со мной к Тарвинову ущелью?
На миг ему показалось, что ответа не последует. Но затем поднялся Горенеллин, его глаза блестели от слез.
– Золотой журавль летит навстречу Тармон Гай’дон, – тихо промолвил он.
– Золотой журавль летит навстречу Тармон Гай’дон! – вскричал Манаган, так резко вскочив на ноги, что стул оказался на полу.
Смеясь, Алдрагоран подбежал к ним, и все трое хором заорали во всю мощь своих глоток:
– Золотой журавль летит навстречу Тармон Гай’дон!
Грязь предместья сменилась ближе к стенам Тира мощеными улицами, и первое, что заметил Ранд, оказавшись в городе, было отсутствие стражи. Привычно высились башни на неприступных каменных стенах, но Тир выглядел беззащитнее стеддинга Шангтай, куда ранним утром его и всех остальных людей вежливо, но твердо отказались впускать. Здесь же галереи для лучников на башнях пустовали. Сразу за широкими воротами приютилась серая приземистая караульня, ее обитые железными полосами двери были распахнуты настежь, и суровая женщина в платье из грубой шерсти, засучив рукава, полоскала белье в деревянной кадке, смачно шлепая им о стиральную доску. По всей видимости, она устроила себе тут жилище. Два чумазых малыша, засунув в рот большие пальцы рук, высунулись из-за матери и смотрели во все глазенки на Ранда и его спутниц. Или все же на их лошадей.
А Тай’дайшар заслуживал восхищенных взглядов. Шкура вороного жеребца лоснилась, мощная грудная клетка бугрилась мышцами – он был создан для того, чтобы привлекать внимание. Но, несмотря на это, Ранд все равно решил ехать именно на нем. Если Отрекшиеся с такой легкостью способны обнаружить его – в усадьбе Алгарина они устроили достойную демонстрацию, – то прятаться едва ли имеет смысл. Тратить на это лишние усилия точно не стоит. Головы драконов на тыльной стороне запястий и ладони с клеймом в виде цапель он все же скрыл под черными перчатками. На темно-серой шерстяной куртке не было и следа вышивки. Потник под седлом тоже не отличался изысканностью. Рукоять меча и ножны скрывала, как обычно, невыделанная кабанья шкура, с тех самых пор, как клинок перешел во владение Ранда. Едва ли здесь есть за что зацепиться праздному взгляду. Кадсуане, в простом сером шерстяном платье, накинула на голову капюшон своего темно-зеленого плаща, чтобы никто не мог разглядеть ее лишенное возраста лицо Айз Седай. Однако Мин, Найнив и Аливии это было вовсе не обязательно. Хотя расшитая цветками красная курточка и облегающие штаны Мин все же привлекали некоторое внимание, так же как и ее красные сапожки на каблуках. Ранд видел в Кайриэне женщин, одетых так же, – те копировали ее манеру одеваться, но вряд ли подобная мода дошла до Тира, где всем заправляла скромность. По крайней мере, внешне. На Найнив было платье для верховой езды из голубого шелка с желтыми вставками и все ее драгоценные украшения, которые теперь хоть как-то скрывал голубой плащ. Что ж, шелк для Тира не новость. Но она хотела надеть шаль! Теперь этот атрибут Айз Седай мирно лежал в седельной сумке. Ну хоть какое-то достижение.
Вторым, что отметил про себя Ранд при въезде в Тир, был странный звук. Ритмичный грохочущий лязг, периодически сопровождавшийся резким свистом. Поначалу его было едва слышно, но сейчас он словно бы приближался и становился громче. Несмотря на ранний час, улицы, которые Ранд мог разглядеть от ворот, были запружены толпой, состоявшей, похоже, по большей части из Морского народа. Мужчины с обнаженными торсами и женщины в ярких льняных блузах предпочитали стягивать талии длинными широкими кушаками таких пестрых расцветок, что и не снились простолюдинам Тира. Казалось, головы у всех были повернуты в сторону приближающегося шума. Спеша занять места поудобнее, дети протискивались сквозь толпу, уворачиваясь от повозок и впряженных в них широкорогих волов. Несколько хорошо одетых мужчин и женщин сошли со своих паланкинов и встали рядом с носильщиками, приготовившись смотреть. Купец с раздвоенной бородкой, чей кафтан на груди украшали серебряные цепочки, по пояс высунулся из покрытой красным лаком кареты и потребовал, чтобы кучер утихомирил нервно пританцовывавшую упряжку, а сам тоже вытянул шею, чтобы разглядеть происходящее получше.
