Больше о тайной истории и мятежах Бенней не упоминала, но в этом и не было никакой нужды. Несколько раз на протяжении урока Бенней замолкала и, нахмурившись, смотрела куда-то за спину девушки, и у той не возникало никаких сомнений по поводу того, о чем размышляла Коричневая сестра.
Еще ближе к вечеру того же дня Лирен Дойреллин, расхаживая взад-вперед перед камином в гостиной, говорила:
– Да, тут Элайда совершила фатальную ошибку. – Кайриэнка совсем немного уступала ростом Эгвейн, однако ее взгляд нервно перескакивал с предмета на предмет, из-за чего она напоминала воробья, до ужаса боящегося котов и убежденного в том, что эти самые коты поджидают его на каждом углу. Ее темно-зеленую юбку пересекали лишь четыре узкие красные вставки, хотя некогда Лирен была восседающей. – И это ее заявление, и, что гораздо хуже, попытка похитить его – все это привело к тому, что мальчик ал’Тор держится как можно дальше от Башни. Да уж, нагородила эта Элайда ошибок.
Эгвейн хотелось расспросить поподробнее про Ранда и про похищение – похищение? – но Лирен не давала вставить ни слова, продолжая твердить об ошибках Элайды, беспрестанно расхаживая по комнате, нервно закатывая глаза и бессознательно заламывая руки. Эгвейн не была уверена, можно ли подобное счесть успехом, но и неудачей такой результат назвать было сложно. Тем более что удалось кое-что узнать.
Разумеется, не каждая атака увенчивалась полнейшим успехом.
– Это не дискуссия, – отрезала Приталле Нербайджан. Она говорила нарочито спокойным тоном, но раскосые зеленые глаза сверкали. Ее покои больше походили на комнаты Зеленой сестры, чем Желтой, – по стенам развешены обнаженные мечи и шелковые гобелены с изображением битв людей и троллоков. И сейчас она сжимала рукоять кинжала, который висел на поясе, сотканном из серебряных нитей. Причем это был не просто какой-нибудь обычный поясной нож; кинжал имел полноценный клинок длиной в фут, в головке рукояти красовался изумруд. Почему она согласилась учить Эгвейн, оставалось загадкой, если учесть, что особой склонности к обучению Желтая сестра не имела. Видимо, дело было в самой Эгвейн. – Ты здесь для изучения пределов власти. Это входит в основной курс, положенный каждой послушнице.
Эгвейн хотелось поерзать на трехногой табуретке, на которую ее усадила Приталле, но вместо этого постаралась сконцентрироваться на собственных мучениях, стремясь выпить боль. И приветствовать ее. В течение этого дня она уже трижды побывала у Сильвианы и предчувствовала, что ей придется отправиться туда в четвертый раз, перед самым обедом, до которого остался всего час.
– Я всего лишь сказала, что если Шимерин можно было понизить с Айз Седай до принятой, значит власть Элайды беспредельна. Или, по крайней мере, она сама полагает, что беспредельна. Но если вы принимаете это, значит так и есть.
Приталле так сильно стиснула рукоять кинжала, что костяшки пальцев у нее побелели, но Эгвейн словно бы не замечала этого.
– Раз ты считаешь, что знаешь лучше меня, – холодно ответила Желтая сестра, – значит по окончании урока отправишься к Сильвиане.
Что ж, это можно считать частичной победой. Эгвейн была уверена, что причиной гнева Приталле является отнюдь не она.
– Я жду от тебя достойного поведения, – твердо заявила на следующий день Серанха Колвин. Для описания Серой сестры лучше всего подходило слово «недовольная». Недовольно поджатые губы, недовольно наморщенный нос, словно ей постоянно чудился неприятный запах. Даже в ее водянистых голубых глазах читалось недовольство. Если бы не это, ее вполне можно было бы назвать хорошенькой. – Понимаешь?
– Понимаю, – ответила Эгвейн, усаживаясь на табурет, стоявший напротив стула с высокой спинкой, на котором сидела сама Серанха. Утро выдалось довольно прохладным, и в камине горел небольшой огонь. Выпить боль. Приветствовать боль.
– Неверный ответ, – отозвалась Серанха. – Правильным ответом был бы реверанс и слова «Понимаю, Серанха Седай». Я собираюсь записывать все твои проступки, чтобы после урока представить Сильвиане полный список. Начнем заново. Ты понимаешь, дитя мое?
– Понимаю, – невозмутимо ответствовала Эгвейн, даже не думая вставать.
Несмотря на годами выдрессированную невозмутимость Айз Седай, лицо Серанхи приобрело багровый оттенок. К концу урока ее список занимал четыре страницы, исписанные убористым почерком. Большую часть времени она писала, а не вела урок! Это сложно назвать успехом.
Следующим номером шла Аделорна Бастине. Зеленая сестра родом из Салдэйи каким-то образом казалась статной, несмотря на худобу и рост не выше Эгвейн. У нее был настолько величественный, отметающий любые попытки поспорить вид, что сестра внушала бы Эгвейн благоговейный ужас, если бы она могла себе подобное позволить.
– Я слышала, ты доставляешь всем неприятности, – сказала Аделорна, взяв с маленького мозаичного столика, стоявшего возле ее стула, отделанную поделочной костью щетку для волос. – Если ты вдруг начнешь выкаблучиваться, то узнаешь, как я умею обращаться вот с этим.
