– Мне, чтобы сделать еще таких же, потребуется провести пару дней на одном месте. Мужчины всегда придумают, как бы прибавить женщине работы, верно?
Мэт выдохнул дым, и если не с наслаждением, то с определенной долей удовольствия. Женщины! На них приятно смотреть и приятно быть с ними рядом. Пока они не начинают искать способы втереть тебе в шкуру соль. Шесть раз в одну сторону, полдюжины – в другую. Так и есть.
Основная часть их отряда уже покончила с едой. Еще две едва тронутые куропатки и один кролик висели на вертеле над костром – их предполагается завернуть в льняную салфетку и взять с собой. Утренняя охота выдалась удачной, но кто знает, повезет ли им так же вечером, а сухой хлеб и бобы едва ли достойны называться хорошим ужином. Те, кто завершил трапезу, теперь отдыхали или занимались своими делами, а «краснорукие» проверяли стреноженных вьючных лошадей. Животных было около шестидесяти, так что их разделили на четыре группы. Приобрести такое количество лошадей в Мадерине – удовольствие не из дешевых. Однако Люка тотчас помчался в город, чтобы лично заняться покупкой, едва только прослышал об умершем прямо на улице купце. Ради того, чтобы избавиться от Мэта, он был почти готов – почти, но не совсем – отдать тех вьючных лошадей, что принадлежали передвижному балагану. Тяжеловозы были нагружены главным образом имуществом Алудры и ее инструментами. Так или иначе, но Люка заполучил себе в карман большую часть золота Мэта. На прощание Мэт вручил увесистый кошель еще Петре и Кларин, но это был чисто дружеский жест. Он хотел помочь им приобрести ту гостиницу, о которой они мечтали, чуть пораньше. Того, что осталось у него в седельных сумках, вполне хватало, чтобы ни в чем себе не отказывать по прибытии в Муранди, тем более что пополнить свой запас он мог в любой таверне, где играли в кости.
Лильвин, чью грудь стягивала широкая кожаная перевязь, на которой висел изогнутый меч, и Домон, вооруженный коротким мечом, прицепленным к поясу с одного бока, и обшитой металлом дубинкой, свисавшей с другого, тоже сидели на бревне, только на другом, и болтали с Джуилином и Аматерой. Лильвин – Мэту пришлось смириться с этим именем, потому как, похоже, оно было единственным, которое женщина переваривала, – приняла решение больше не избегать общества Туон и Селусии и не опускать глаза при встрече с ними, однако было ясно, что эта перемена стоит ей огромных усилий. Джуилин подвернул манжеты своей черной куртки – верный признак того, что он считал окружающих друзьями или, по крайней мере, людьми, которым можно доверять. Бывшая панарх Тарабона продолжала крепко цепляться за руку ловца воров, но уже смотрела в ясные голубые глаза Лильвин практически без дрожи. Наоборот, зачастую казалось, что она пристально наблюдает за ней едва ли не с благоговением.
Сидя, скрестив ноги, прямо на земле и не обращая внимания на сырость, Ноэл играл с Олвером в «змей и лисиц» и вещал что-то абсолютно неправдоподобное о землях, лежащих за Айильской пустыней. Будто бы есть там громадный прибрежный город, который чужеземцам позволено покидать только на корабле, а жителям и вовсе запрещено выходить за его стены. Мэту очень хотелось, чтобы эта парочка нашла себе какую-нибудь другую игру. Каждый раз, когда они доставали этот красный лоскут с начерченной на нем паутиной черных линий, он вспоминал об обещании, данном Тому, вспоминал и о том, что каким-то образом в голове у него засели проклятые Илфин, а быть может, и распроклятые Элфин тоже. От ручья вернулись Айз Седай, и Джолин остановилась переговорить с Блериком и Феном. Бетамин и Сита, следовавшие за ней по пятам, топтались на месте, пока Зеленая сестра жестом не отправила их к бревну, на разные концы которого, отгородившись друг от друга сучками и ветками, уселись Теслин и Эдесина, тотчас погрузившись в маленькие книжечки, извлеченные из поясных кошелей. И Бетамин, и Сита встали позади Эдесины.
Светловолосая сул’дам в конце концов сдалась, причем процесс оказался весьма драматичным и болезненным. Болезненным как для нее самой, так и для сестер. Когда она вчера за ужином впервые неуверенно попросила их учить ее, они отказались. Бетамин они обучали потому, что та уже начала направлять. Сита же слишком старая, чтобы стать послушницей, и прежде она не направляла Силу, и все тут. И тогда сул’дам каким-то немыслимым образом повторила то, что делала Бетамин, из-за чего все три Айз Седай с дикими воплями принялись носиться вокруг костра и визжать под дождем из искр до тех пор, пока Сита умудрялась удерживать Силу. И тогда они согласились. По крайней мере, Джолин и Эдесина. Теслин по-прежнему отказывалась иметь что-либо общее с любой сул’дам, и не важно, бывшая она или до сих пор таковой остается. После случившегося все три сестры задали шончанке знатную порку, из-за которой Сите все утро было не очень удобно сидеть в седле. Такое ощущение, что она до сих пор побаивалась то ли Единой Силы, то ли Айз Седай, но, как ни странно, выглядела… вполне довольной. Это было за пределами понимания Мэта.
