– Мы зря растрачиваем светлое время суток, – объявил он, не вынимая изо рта чубук трубки. – Пора трогаться дальше. Не затягивай там, Туон! Руки и так уже чистые.
Мэт попробовал было продолжить называть ее Сокровищем, но после того, как в Мадерине Туон заявила, что выиграла, она напрочь отказывалась откликаться на это прозвище и делала вид, что вообще ничего не слышит.
Само собой, торопиться Туон не стала. К тому времени, когда она вернулась, вытирая ручки о небольшое полотенце, которое Селусия после повесила на луку своего седла, чтобы подсушить, Нерим и Лопин уже закопали мусорную яму, собрали и упаковали остатки еды и запихнули все это в седельные сумки Нерима. Костер они залили водой, принесенной из ручейка в складных кожаных ведрах. Мэт, сжимая рукой ашандарей, уже был готов взгромоздиться на Типуна.
– Мужчина, отпустивший ядовитую змею, весьма странен, – растягивая слова, проговорила Туон. – Судя по реакции Джуилина, черная копьеголовка на самом деле ядовита?
– Чрезвычайно, – откликнулся Мэт. – Но змеи не кусают просто так то, что не могут съесть, или то, что не представляет для них угрозы. – Он собрался засунуть ногу в стремя.
– Можешь поцеловать меня, Игрушка.
Мэт вздрогнул и замер. Она произнесла эти слова достаточно громко, так что теперь все обернулись на него. Лицо Селусии было нарочито лишено всякого выражения, и сразу становилось ясно, что она не одобряет эту затею.
– Прямо сейчас? – уточнил Мэт. – Может, вечером, когда встанем на ночлег, мы могли бы прогуляться…
– К вечеру я могу передумать, Игрушка. Пусть это будет капризом – для мужчины, который отпускает ядовитых змей.
Может, она видит в случившемся одно из своих предзнаменований?
Сняв шляпу и воткнув ашандарей обратно в землю, он вынул трубку изо рта и целомудренно поцеловал ее пухленькие губки. С первым поцелуем нужно быть очень аккуратным. Не надо, чтобы у нее сложилось впечатление, что он слишком напорист или груб. Туон все-таки не девица из таверны, чтобы ее тискать или шлепать. И ко всему прочему, он буквально чувствовал на себе взгляды окружающих. Кто-то хихикнул. Селусия закатила глаза.
Туон скрестила руки под грудью и устремила на него взор сквозь длинные ресницы.
– Я что, похожа на твою сестру? – спросила она с опасными интонациями в голосе. – А то, может, на матушку?
Кто-то рассмеялся. И этот кто-то был явно не одинок.
Помрачнев, Мэт выбил остатки табака из трубки о каблук сапога и засунул ее, еще совсем горячую, в карман камзола. Шляпу он снова водрузил на ашандарей. Значит, она хочет настоящий поцелуй… И как это он мог думать, что ее хрупкая фигурка не заполнит его объятия? Туон в самом деле оказалась тоненькой и маленькой, однако ощущать ее в своих руках было удивительно приятно. Мэт наклонил голову, чтобы приблизиться губами к ее губам. Она далеко не первая женщина, которую он целует. Он знал, что делает. Как ни странно – а возможно, ничего странного в этом не было, – девушка не знала. Но из нее вышла способная ученица. Очень способная.
Когда Мэт наконец отпустил Туон, она смотрела на него широко распахнутыми глазами и ловила ртом воздух. Впрочем, он тоже дышал немного неравномерно. Метвин одобрительно присвистнул. Мэт улыбнулся. Ну и как, интересно, она находит свой первый настоящий поцелуй? Он приложил все усилия, чтобы улыбка не вышла слишком широкой. Не нужно, чтобы она сочла, будто он самодовольно ухмыляется.
Туон дотронулась пальцами до его щеки.
– Так я и думала, – произнесла она, слова казались тягучими, словно мед. – У тебя жар. Какая-то из твоих ран наверняка воспалилась.
Мэт моргнул. От такого поцелуя у нее ноги должны были подогнуться, а она невозмутимо заявляет, что у него горячее лицо? Он снова нагнулся было к ней – проклятье, на сей раз у нее все-таки будут дрожать коленки! Но девушка уперлась рукой ему в грудь, пресекая все попытки.
– Селусия, принеси коробку с мазями, которую вручила мне госпожа Люка, – распорядилась она.
Селусия бросилась к черно-белой кобыле Туон.
– У нас сейчас нет на это времени, – запротестовал Мэт. – Вечером я, так и быть, намажусь.
Эффект получился таким же, как если бы он молчал.
– Раздевайся, Игрушка, – приказала Туон тем же тоном, каким разговаривала со своей горничной. – Мазь будет жечься, но ты потерпишь.
– Да не собираюсь я!..
– Приближаются всадники, – сообщил Гарнан. Он уже сидел верхом на своем темно-гнедом мерине с белыми чулками на передних ногах, сжимая в руке повод одной из головных вьючных лошадей. – Один из них Ванин.
