– Мы, конечно же, должны спасти Илэйн, – спокойно произнесла Дайлин. – Но вряд ли она обрадуется, если, спасая ее, мы сдадим город Аримилле. Не считая людей на башнях и тех, кто удерживает ворота, почти половина обученных солдат и дружинников находятся на северной стене. Если ты снимешь людей с других участков стены, оголив их оборону, то при следующей атаке какой-то из них будет захвачен. Одними арбалетами и луками штурм не остановить. Как только произойдет прорыв, войска Аримиллы хлынут в город и без труда сокрушат тех, кого ты предполагаешь оставить. Таким образом, наше положение поменяется на зеркально противоположное, причем твои позиции ухудшатся. Аримилла займет Кэймлин, а Илэйн окажется снаружи, причем у нее не будет достаточно сил, чтобы отбить его обратно. Если только эти приспешницы Тени не припрятали где-нибудь в Кэймлине свою армию, то тебе совсем не нужны тысячи солдат, хватит и нескольких сотен.
Бергитте одарила ее хмурым взглядом. Дайлин никогда не вызывала у нее особой приязни. Она не могла сказать почему, но Дайлин раздражала ее с самой первой их встречи. Бергитте была вполне уверена, что эта женщина испытывает то же самое по отношению к ней. Стоило Бергитте сказать «белое», как Дайлин тут же говорила «черное».
– Дайлин, тебя заботит, чтобы Илэйн заняла трон. А меня – чтобы она была жива и могла занять этот трон. Или просто чтобы она была жива. Я обязана ей жизнью и не оставлю ее в лапах у приспешниц Темного.
Дайлин фыркнула и вернулась к изучению красных кружков, будто бы перед ней были не деревянные раскрашенные диски, а сражающиеся солдаты. Женщина хмурилась, отчего морщинки в уголках ее глаз проступили четче.
Сцепив руки за спиной, Бергитте заставила себя стоять спокойно. От нетерпения ей хотелось шагать взад-вперед. Илэйн продолжала двигаться в сторону Рассветных ворот.
– Тебе следует знать еще кое о чем, Гэйбон. Нам предстоит столкнуться по крайней мере с двумя Айз Седай. Но их может быть и больше. У них есть оружие, тер’ангриал, который создает погибельный огонь. Когда-нибудь слышал о таком?
– Никогда. Но звучит опасно.
– О, так и есть. У Айз Седай он под запретом. Во времена Войны Тени даже приспешники Тьмы перестали его использовать. – Бергитте издала горький смешок. Все, что она знала о погибельном огне сейчас, ей рассказала Илэйн. А ведь когда-то Бергитте сама поведала об этом девушке. Теперь же положение дел ухудшилось. Неужели все ее воспоминания скоро исчезнут? Вроде в последнее время она ничего не забывала, однако если такое все же случилось, как она об этом узнает? Она помнила какие-то обрывки об основании Белой Башни и кое-что о том, что они с Гайдалом сделали, чтобы помочь ее основать. Однако до этих событий в памяти был провал. Все ее более ранние воспоминания истаяли, словно вчерашний дым.
– Что ж, у нас тоже есть Айз Седай, – заметил Гэйбон, подписывая очередной приказ.
– И все они мертвы, за исключением Илэйн, – уныло откликнулась Бергитте.
Нет смысла это скрывать. Дайлин охнула, ее лицо побледнело. Одна из писарей в ужасе прикрыла рот руками, другой перевернул чернильницу. Чернила черной кляксой разлились по столу и начали капать на пол. Вместо того чтобы сделать мужчине выговор, госпожа Анфорд оперлась рукой о письменный стол, чтобы удержаться на ногах.
– Я намереваюсь восполнить эту потерю, – продолжила Бергитте. – Единственное, что можно сказать точно, – сегодня мы потеряем много людей. Может быть, очень много.
Гэйбон выпрямился. Вид у него был задумчивый, а взгляд ореховых глаз решительным.
– Нам предстоит удивительно интересный день, – сказал он наконец. – И мы вернем дочь-наследницу во что бы то ни стало.
Славный малый этот Чарльз Гэйбон и не трус. Он уже не раз доказал это в боях на стенах. Но на вкус Бергитте, он чересчур смазлив.
Бергитте поняла, что расхаживает взад-вперед по мозаичной карте, и остановилась. Она понятия не имела, что значит быть полководцем, что бы там ни думала себе Илэйн, но отлично понимала, что, если командир нервничает, волнение передается подчиненным. Илэйн – жива. И это самое главное. Жива, и с каждой минутой ее увозят все дальше и дальше. Левая створка двери отворилась, и один из рослых гвардейцев сообщил, что вернулись Юлания Фоте и Керайлле Суртовни. Гэйбон неуверенно повернулся к Бергитте, но она промолчала, и он велел гвардейцу впустить их.
