Нравственный образ истории полностью

Католическая Европа уже тогда была опутана сетью банков. Россия же оставалась свободной. Она сама была так богата, что не нуждалась ни в каких займах. Ни татары, ни крестоносцы не смогли овладеть Московией. Хазарский каганат был рассеян ещё раньше Святославовой ратью. Потомки хазарских иудеев ненавидели потомков Святослава, тем паче принявших Святое Крещение. Свержение Православной династии Рюриковичей оставалось вожделенною мечтою жидовствующих, но их социальная база в России была очень слабой.

Со времён Владимира Мономаха Русские Государи ограничивали въезд иноверцев, и евреям не дозволялось жить в городах Московии. Зато в соседних с нею Польше и Литве (то есть и в Белой, и в Малой Руси), где ещё при князе Витовте города начали получать Магдебургское право, немцы с евреями стали беспрепятственно селиться среди славян. Более того, еврейские богачи за деньги приобретали себе привилегии наравне с местной знатью. А пока путь на Русь им самим был заказан, банкиры провоцировали к войнам с Россией литовцев, поляков, и создавали в Москве свою агентуру из числа русских изменников, которых, как мы знаем, нашлось немало среди вольнодумствующих умников (бояр и духовенства).

Побеждать неприятеля в поле брани наши пращуры умели, и делали это неплохо. Но с тайным, злокозненным врагом Государство и Церковь столкнулись впервые. На Руси не было учреждений, подобных папской или испанской инквизиции. Да и быть не могло. У нас даже убийц, насильников, грабителей - и тех карали не без милости. Однако такого, чтоб сатанисты в рясах, запираясь в святых алтарях, совершали там мерзкие богохульства, и чтобы в секте богоборческой состоял сам действующий митрополит вместе с первыми вельможами двора, - такого никто прежде не видывал. Святитель Геннадий тоже не знал, что делать с этой напастью, потому и припомнил Испанского короля. Впрочем, он понимал, что Зосиме писать о том было бессмысленно, и, упредив отрицательный ответ митрополита, Геннадий обратился сразу к нескольким епископам: Ростовскому, Суздальскому, Тверскому, Пермскому. Он убеждал архиереев требовать совместно неотложного созыва Всецерковного Собора. «От явного еретика человек бережется, - писал Святитель Геннадий, - а как от сих еретиков уберечься, если они зовутся Христианами. Человеку разумному они не объявятся, а глупого как раз съедят».

Послание к епископам подействовало. Святителя поддержали почти все. Митрополит Зосима был вынужден безотлогательно созвать Собор в октябре 1490 г. Только Геннадия в Москву он не пригласил. Не сделал этого и великий князь.

Ересь на Соборе осудили, виновных нашли, но как-то уж очень выборочно. Словно зло сие творилось в одном Новгороде. Среди лиц, выявленных следствием, не оказалось почему-то московских членов секты, кроме попа Дениса. Да и тот, видимо, не всех знал, а протопоп Алексей к тому времени умер. Ни Курицына, ни Сверчка (Истома тоже умер), ни оккультного писателя Клёнова, ни Ивашки Максимова (валашкина дружка), ни, тем паче, самого себя Зосима в списке обвиняемых не огласил.

Между тем, список оказался внушительным и приговор - весьма суровым. Осуждённых за злостное богохульство осквернителей святынь отправили в Новгород, где их возили на лошадях (лицом к хвосту) в одеждах наизнанку и в остроконечных колпаках с надписью: «се есть сатанино воинство». Потом колпаки на головах сожгли, и осуждённых заточили в темницы.

Казалось, зло было наказано, и кое-кто серьёзно устрашён. Однако московские еретики, то есть именно главари тайной организации, не пострадали. После Собора они даже ободрились. Святитель Геннадий по-прежнему оставался не у дел (Иоанн Васильевич не хотел его видеть), остальные епископы молчали, опасаясь мести Зосимы. Обладая высшей властью, митрополит-еретик мог отлучить за какую-нибудь мелочь, а затем подвергнуть заточению и пыткам даже архиерея, не говоря о рядовых священниках и монахах. И Зосима действительно запомнил всех, кто на Соборе обличал жидовствующих. Теперь он не спеша готовился к расправе с каждым в отдельности. Чтоб запугать своих противников наперёд, Зосима любил подчеркнуть, к слову, что «осуждение» (читай: обличение злочестия) есть «непростительный грех». А вот если архиерей, тем паче митрополит (хоть и сам еретик), отлучит кого (всё равно за что), то Суд Божий всегда с ним согласен будет «по благодати его сана». Эта сугубо латинская, казуистическая уловка настолько угнетала совесть верующих, что многие отчаялись и ожидали скорого конца света заодно с кликушами, возвещавшими его наступление.