В 1492 году по Христианскому летоисчислению истекала седьмая тысяча лет от Сотворения мира (рождества Адама), и тема светопреставления была на слуху. Когда же «роковой» год прошёл, и ничего особенного не случилось - кроме того, что Колумб открыл Америку, да в Польше умер король Казимир IV, - тогда в умах маловерных начались брожения. Дерзость искусителей в то время резко возросла. Если Христос был Мессия, - злорадствовали еретики, - то почему Он не явился во славе по вашим чаяниям? Где исполнение пророчеств о Страшном Суде? И люди простые, не сведущие в Писании, не разумевшие слов Господа, что «о дне же том и часе никто не знает» (Мф.24,36), соблазнялись речами жидовствующих. Смущение в народе нарастало, а митрополичью кафедру в Москве по-прежнему занимал еретик.
Если кто в Церкви и был готов пострадать за правду даже до крови (например, от иноверцев и язычников), то против Зосимы, грозившего отлучением, выступить не решался. Умереть под анафемой собственного первосвятителя верующему человеку мнилось страшнее всех земных мук. Ведь отлучённого ждёт мука бесконечная в геенне огненной. Так полагали люди честные, но духовно робкие. Не сознававшие, что в Церкви был и есть Глава - Христос, Тот, Кто выше всех иерархов. И Он, Господь, знает правду о каждом. Только Божия правда служит мерой причастности или отлучения от Христа. Осознание сего требует от верных личного мужества и действительно непорочной, нелицемерной любви к Богу и ближнему. Сочетание чистоты сердца и правды с верой непоколебимой составляют добродетель избранных, то есть готовых на подвиг святости. И таким избранным заступником веры и благочестия русского на рубеже XV-XVI вв. явился Иосиф Волоцкий.
Когда еретики, уверенные в покровительстве жидовствующего митрополита, не таясь уже начали совращать людей прямо на улицах Москвы, ложно толкуя Священное Писание, Иосиф обратился к инокам своим со словами: «Настало время...» И слова те (их полностью мы приводили выше) Преподобный включил в первый из составленных им письменных памятников борьбы с новгородской ересью - в «Послание к Нифонту, епископу Суздальскому и Торусскому».
На Соборе 1490 года Нифонт был одним из главных обличителей ереси и, конечно, терпел за это от Зосимы. По сути, он, как и Святитель Геннадий Новгородский, находился в необъявленной опале (только что не был запрещён). В Москву его также не приглашали, а «право на отлучение», которым обладал еретик-митрополит, заставляло суздальского архиерея опасаться собственного голоса.
