Никто из нас ничего не сказал, главарь банды вернулся на прежнее место на окне, а все остальные группировщики стали потихоньку разворачиваться к своему лидеру, вновь образуя полукруг. Первым из нас к выходу из недостроя направился Эрни, затем Паша, я, Лизка и наконец Макс. Погода окончательно испортилась, в воздухе запахло дождем, и вся наша компания очень быстро, почти бегом, вернулась во двор. По пути никто не произнес ни слова.
Уже в подъезде, когда все не сговариваясь решили, что на сегодня хватит приключений и пора разойтись по домам, в ожидании лифта Макс сказал:
– Это ничего не меняет. Завтра вечером мы идем на седьмой.
– Конечно, не меняет! – бодро подхватил Паша. – Все в деле?
– Да, – кивнул я.
– И я, – сказала Лизка, заходя в расступившиеся в стороны двери.
– В деле, – подтвердил Эрни и добавил, оглядев нас всех, – спасибо вам, ребят. Если бы не вы…
– Ай, да ладно! – Паша махнул рукой, – не начинай.
– Слушай-ка, – обратился ко мне Макс, когда лифт тронулся, – а может, спросишь у своей подруги из проката…
– Мы уже прекратили общаться, – уклонился я.
– Нет, а правда, – Эрни, кажется, сразу понял мысль друга, – будет круто, если она сможет помочь. Янки везде в авторитете.
– Сомневаюсь, что она там какой-то серьезный вес имеет… – мне ужасно не хотелось идти к Лене и просить помощи в таком мутном деле, тем более после того, как сам сказал ей, что ничего не нужно.
– Да как же! – воскликнул Макс. – Ты ее прическу видел? У них это знаки отличия. Она там одна из центровых!
– Может, правда попробовать? – спросила Лизка.
Друзей поддержал Паша:
– Это последний шанс пойти на седьмой хоть с какой-то поддержкой.
Я ничего не ответил, и разговор вроде как сошел на нет.
А потом кабина лифта, словно кабина такси, по очереди отвезла каждого из нас до дома. Мы попрощались и договорились встретиться на следующий день ближе к вечеру.
А уже утром я все-таки решил попробовать сходить к Лене. Да, было ужасно стыдно и неловко, и я долго сомневался, даже не мог из-за этого уснуть накануне. Но, прикинув, что пойти на чужой микрорайон и забрать кулон своими силами у нас действительно шансов немного, все же решил обратиться к Лене. В конце концов, за спрос денег не берут, как говорит мама. «Если только не спрашиваешь местных группировщиков из Степного», – подумал я. Те не только денег – одежду снять могут: Паша рассказывал, как весной его одноклассника «загрузили» на футболку Prodigy. «Загрузить» на местном сленге значит проверить знания хозяина атрибутики на тему исполнителя, чье лицо у того на одежде. Однокласснику Паши задали несколько вопросов об участниках группы, а когда он не смог ответить на парочку из них, просто отняли футболку. Конечно, мне с трудом верилось, что Лена на такое способна. Да и вообще за все время нашего общения я едва ли могу вспомнить хотя бы пару моментов, когда она вела себя как «девчонка с района». Возможно, только в тот раз, когда выгнала меня из видеопроката, едва к ней пришла подруга с такой же прической. Кстати, тут Макс, похоже, был прав: если и та девчонка тоже была из янок (интересно, в Степном у всех группировок странные названия?), то вполне может быть, что стрижка – это знак отличия.
Примерно в три часа дня я спустился на третий этаж и позвонил в восьмую квартиру. Лена открыла очень быстро и выглядела намного лучше, чем вчера: выспавшейся, бодрой и в хорошем настроении. Она поприветствовала меня широкой улыбкой:
– Ну вот, а я уж думала, не увидимся. Привет.
– Да уж, – неуклюже ухмыльнулся я. – Привет.
– Что хотел? Если насчет проката – я уже там не…
– Нет, – я резко помотал головой, – тут другое.
– Что случилось?
– Помнишь, – мне было дико некомфортно напоминать Лене о ее вчерашних словах, и я даже на несколько секунд замолчал, не в силах продолжить, но потом все-таки переступил через себя и решился, – ты говорила, что можешь помочь, если будут проблемы?
– Конечно. Так что такое?
– В общем, есть одно дело…
Я рассказал, что не так давно парни с седьмого микрорайона отняли у меня с друзьями одну важную вещь. Нам она нужна настолько, что ради этого мы готовы пойти в «логово врага» и пытаться вернуть ее самостоятельно, чего бы нам это ни стоило. Что это за вещь и все сопутствующие объяснения о Кимериусе и сонной болезни я пропустил.
– И вам нужна помощь в этом походе? Когда, сегодня?
– Ну, не то чтобы прям помощь, но, может, пара человек для подстраховки. Все-таки, ну, понимаешь, мы с ребятами не очень во всех этих понятиях и прочих пацанских правилах.
Лена изменилась в лице и долго молчала, смотря куда-то в пол. В этот момент моя знакомая выглядела очень серьезно и даже озадаченно, как будто пыталась что-то для себя решить. Мне было ужасно неловко в этой тишине. Наконец она сказала:
– Я поговорю с кем нужно. Во сколько и где собираетесь?
– В шесть у нашего подъезда.
– Заметано. В крайнем случае, пойду с вами одна.
– Это точно нормально? Ну, такая просьба…
– Слушай, – Лена снова улыбнулась, хотя на этот раз и не так широко, – я правда хочу отблагодарить. А просьба – ну, что уж тут… Хотя нет.
