В итоге решили, что Сареф, Йохалле и Ангреаш отправятся к Бреннеру, и уже с ним они приедут на Состязания. Джаспер же с Яникой, а так же Бьярташ и прочие стревлоги отправятся дальше. На вполне закономерный вопрос от стревлогов, как же будет добираться Сареф, он ответил, что Вильгельм Чёрный Ветер наверняка тоже отправится на Состязания. Ещё бы, такое развлечение. И им ничего не будет стоить упасть ему на хвост. А непосредственно на Состязаниях они уже снова встретятся.
На том и порешили. Сареф, Ангреаш и Йохалле в тот же день арендовали себе механический экипаж — и через сутки прибыли в Квер-Квер. И здесь Сареф нехотя признался себе в том, что теперь, когда они не были связаны присутствием Яники и её сына, их группа снова стала невероятно мобильной. Но это были временные неудобства, которые ради таких друзей, как Джаспер и Яника, можно было немного и потерпеть.
И вот, наконец, они стоят перед поместьем, которое Сареф и его друзья лично купили для Бреннера 2 года назад за 28 тысяч золота.
И вот, когда Сареф с замирающим сердцем постучал в ворота, его удивлению не было предела, когда ему открыла дверь… не кто иная, как Хайери Чёрный Ветер, высокомерная сестрица Вильгельма, с которой он познакомился 2 года назад.
— Ух, какие гости, — она доброжелательно всем улыбнулась, — заходите, заходите, мой дорогой Бреннер будет рад вам всем.
— А… а… — впервые за очень долгое время Сареф не мог поднять с пола упавшую челюсть и найти хоть какие-то слова, — а… вы тут вообще… как?
— А я вышла за него замуж, — любезно пояснила Хайери, невероятно довольная произведённым эффектом, — и, к слову, ни разу об этом не пожалела. Если закрыть глаза на пару мелочей, вроде клейма и скромного происхождения — то жить вполне можно, и даже получать от жизни удовольствие.
Судя по тому, как самодовольно она них смотрела, Сареф мог догадаться, что у Ангреаша и Йохалле за его спиной челюсти попадали так же, как и у него самого.
— Он говорил, что женился, — едва слышно пробормотал Йохалле за его спиной, — но вот так…
— Давайте, заходите уже, — скомандовала Хайери, — терпеть не могу, когда дверь на улицу открыта дольше 30-ти секунд!
Сареф, Йохалле и Ангреаш послушно вошли во двор. И здесь Сарефу пришлось удивиться повторно. Потому что во дворе под яблонями, на которых только-только начинали набухать почки, лежал… дракон. И по расцветке Сареф моментально понял, что это Махиас. Что ж, лишнее подтверждение его мыслям: куда, как не к Бреннеру, Махиасу было идти на чужом материке. Вот только непонятно, почему он был на улице. Может быть, ему так больше нравилось. А, возможно, дело было в том, что с ним играл белый тигр, питомец Хайери. И та, отлично понимая, сколько дел могут наворотить тигр и дракон во время своих игр, сама выдворила их на улицу.
При этом по пути в поместье Сареф уловил, что Махиас на него посмотрел, и что он, естественно, тоже его узнал. Но Сареф благоразумно не стал подходить к нему сразу. Ведь и он, считай, что свалился на него с неба. Стоило позволить Махиасу подготовиться к этому разговору. Так уж получилось, что душевная открытость по ряду причин никогда не была сильной стороной дракона.
В поместье их встретили незнакомые Сарефу гном и гномка. Вероятно, Хайери, переехав сюда, привезла с собой и своих любимых слуг. Что было весьма кстати: двоим, которых себе по первой нанял Бреннер, явно было трудновато присматривать за поместьем такого размера.
— Ну что, дорогая, кто там, — из кухонных помещений вышел Бреннер в алом расписном халате. И, увидев вошедших, на несколько секунд потерял дар речи…
— Ублюдки вы мои родные, Система вас за ногу, — наконец, с восторгом проговорил он, — как же я по вам, сука, скучал! А ну, идите сюда!
В следующую минуту и сам Сареф, и Ангреаш с Йохалле подверглись весьма могучим объятиям, по итогу которых можно было получить пару сломанных рёбер. Но нет, Бреннер каждый раз весьма точно рассчитал силу, чтобы не покалечить любимых друзей, и чтобы при этом они сполна прочувствовали силу его любви.
— И демонёныша своего вызывай, — приказал Бреннер, — его тоже заобнимаю.
—
—
—
—
