— Ну… тут всё сложно, — сдержанно ответила Изабель, — пойдём лучше к остальным. Ты пришёл к нам как нельзя кстати, там сейчас собралась вся наша семья. Думаю, они все рады будут тебя видеть.
Сареф охотно направился вслед за ней, совершенно не ощущая подвоха. Оказавшись здесь, он подумал о том, как соскучился по своей маме. И он очень хотел её увидеть.
Но когда они вошли в большой зал, радость Сарефа резко поугасла. Потому что он понятия не имел, что Изабель вкладывала во фразу «Вся наша семья». И если к присутствию тёти Линды и тёти Юдары Сареф был готов, то вот присутствие здесь же Адейро, Исмарка, Джайны и Озмунда стало для Сарефа крайне неприятным сюрпризом.
— Дедушка Гидеон, посмотри, кто к нам пришёл! — радостно вскрикнула Изабель, глядя на Сарефа чистыми и невинными глазами, совершенно погасив в нём желание придушить белобрысую мерзавку, которая, конечно же, всё знала.
— Какая удача, — Гидеон поднялся из-за стола и искренне улыбнулся внуку, — конечно, Сареф, дорогой, мы всегда рады тебя видеть.
Вопреки этим словам, радость главы клана Ондеро разделяли только Месс и Аола, которые, к слову, сидели вместе. Может быть, бабушка Ижени, которая наверняка лично воспитывала внучку, поглядывала на Сарефа благожелательно. Остальные же: Адейро, Озмунд, Джайна, Исмарк, Линда, Юдара — все они испытывали самую разную гамму чувств, радости среди которой не получилось бы найти даже при наличии воображения. Лишь отец Изабель смотрел на Сарефа равнодушно. Которого, как и хилереми Ванды, звали Красс. Иронично, учитывая, что в первую их встречу он именно из-за хилереми приказал своей дочери держаться от Сарефа подальше.
Слуги, тем не менее, очень быстро, всего в 30 секунд организовали за прямоугольным столом ещё одно место, куда и усадили Сарефа. Смятение, которое он испытал в первые секунды, испарилось без следа, даже без помощи Хима. После того, что с ним делали в клане Айон, отобедать в компании дражайших родственников было равносильно утренней прогулке.
— Итак, — Гидеон, кивнув Сарефу, повернулся в сторону Адейро, — это, конечно, весьма большая удача, что третья ветвь Дома Мерцающих Теней согласилась на встречу с нами так скоро…
— Гидеон, ты уверен, что это стоит обсуждать… при Сарефе? — тут же спросил дядя.
— Что такого? — подала голос Аола, — Сареф — член нашей семьи. Даже если и не член наших кланов. Он тоже имеет право быть в курсе.
После этих слов Юдара метнула на Аолу ненавистный взгляд. Что было логично: наверняка Аолу, которая успешно вернулась домой, в Ондеро, она считала мошенницей, которая не имела никакого права говорить про «Наши кланы».
— Ну почему же, — улыбнулся Гидеон, — я вполне полагаю, что эльфы вообще согласились на этот союз именно потому, что мы состоим в родстве с Сарефом. С учётом того, что до этого момент светлые эльфы вообще никогда не искали связей с людьми.
— Прямо-таки никогда? — усомнилась Линда.
— На уровне знати точно никогда, — подтвердила Ижени.
— А можно кратко ввести в курс дела того, кто только сошёл с корабля? — спросил Сареф.
— Джайна и Изабель выходят замуж за двух юношей из третьей ветви Дома Мерцающих Листьев, — охотно пояснил Гидеон.
— В самом деле? — Сареф искренне удивился, — это звучит…
— Глупо? — хмыкнула Джайна.
— Странно, — поправил её Сареф, — мужчины-люди любят брать в жёны эльфиек. В общем-то, Адральвез и Ламия — самый яркий тому пример. Но чтобы наоборот…
По правде говоря, у Сарефа было единственное объяснение такому повороту. Кровь. Джайна была дочерью Севрогандской Дьяволицы — а уж об их силе и славе было известно всей Системе. И даже если Джайна и не раскрыла своих талантов — они вполне могли передаться следующему поколению. По такой логике не так уж жалко было отдать за Джайну за не очень знатного эльфа, который даже не изменится внешне, когда Джайна проживёт свою жизнь, состарится и умрёт. И всё это — ради потенциального ребёнка, который будет обладать эльфийской внешностью и долголетием, и при этом — потенциалом развития на уровне Севрогандских Дьяволиц. Внезапно Сарефу пришло в голову, что у Кейи, с родителями которых была точно такая же ситуация, тоже могло всё планироваться именно так. Правда, оставалось непонятным, каким образом здесь оказалась замешана Изабель. Впрочем, возможно, Гидеон сказал правду. Он, как дед Сарефа… или, вернее, ему, как деду Сарефа, эльфы позволили начать с собой говорить. Ну а там хитрый дедушка уже подсуетился не только за Джайну, но и за свою внучку.
При этом смотря на Джайну и Изабель, Сареф чувствовал, что они скорее рады, чем нет. Первой было уже 28 лет, при этом драконы вычистили ей талант на истинную любовь, который та по глупости придумала себе в 18. И за это время сестрица явно снизила планку для потенциальных женихов. Да и Изабель, которая всё детство чувствовала за собой защиту клана и семьи, явно относилась к этому больше как к интересному приключению.
