— Давний друг, говоришь? — спросил он, оценивающе разглядывая человека перед ним, — ну, то что давний — это я и так вижу. Жизнь тебя, конечно, знатно потрепала. Ну а насчёт друга… что ж, раз уж ты не побоялся пойти за ним не только на сами Острова, но и сюда… значит, он, и правда, тебе дорог. Достойно уважения.
На Амидала он даже не взглянул. Либо он его хорошо знал, либо местный наёмник, работающий за деньги, его не интересовал. Впрочем, возможно, что и то, и другое сразу. Зато когда он подошёл к Сарефу и Ванде — то изучал их крайне внимательно. И Сареф по-прежнему не мог избавиться от этого ненавязчивого чувства неприязни. И дело было не в том, что тот же Ундьяш не нравится ему как личность. Они жили здесь, и выживали, как могли. Нет, дело было именно в этом ненормальном блеске в их глазах и на шкуре. На него было неприятно смотреть, он неприятно цеплял глаз и вызывал лёгкую тошноту, которую надо было сдерживать каждую секунду, и от которой просто не было спасения…
— Хорошие слуги, — наконец, спустя полминуты разглядывания сказал Ундьяш, — это где же такие водятся?
— Да, с ними мне прямо повезло, — кивнул Ансильяш, — о прошлом своём они не говорят… но тут и говорить нечего, и так понятно, что этих двоих за что-то свои же выгнали. Но на меня они работали почти 3 года — и ни разу не подвели. И они же, кстати, сберегли жизнь мне и моему другу Кудо, когда клановые спустили на нас своих собак. Так что да, признаю: тут мне повезло. Повезло, что эти двое выбрали меня.
— Оно и видно, — Ундьяш, попытавшийся было поиграть в гляделки с Сарефом, получил от него столь мощный ментальный блок, что уже секунду спустя взглянул на него с невольным уважением.
— И что же вы нам скажете, уважаемые слуги нашего дорогого брата? — с едва уловимой насмешкой спросил он.
— Мы благодарим вас за то, что вы столь радушно приняли нашего хозяина. Мы проделали долгий путь, чтобы попасть сюда, — смиренно скащала Ванда.
— Да, — подхватил Сареф, — если это место станет для нашего хозяина домом, если здесь он может позабыть ту несправедливость, что с ним случилась, и обрести покой — мы будем только рады.
После чего они с Вандой синхронно отвесили ему пусть и небольшой, но всё же поклон. И хотя подобное было банальной вежливостью, Ундьяш смотрел на них так довольно и одобрительно, словно перед ним, по меньшей мере, красную ковровую дорожку выстелили. Вероятно, в прошлой своей жизни ему тоже приходилось много кому кланяться, и он получал просто неимоверное удовольствие от того, что человек и, особенно, тёмная эльфийка, теперь кланяются ему.
— Ну, — Ундьяш с любопытством осматривал Сарефа и Ванду, — возможно, говорить об этом рановато, но… просто держа таких ребяток в слугах, ты же зарываешь в землю их потенциал. Дорогой брат, ты не будешь возражать, если я у тебя иногда буду их одалживать… для разных деликатных миссий?
— На свой страх и риск, — пожал плечами Ансильяш, — при всём уважении, брат, это тебе не шубу на недельку одолжить. Если ты им прикажешь что-то, что им не понравится или покажется унизительным, и они обойдутся с тобой не очень почтительно — ко мне потом жаловаться не приходи.
— Ну да… что-то в этом есть, — нехотя кивнул Ундьяш, — ладно. Раз такое дело — у вас есть моё разрешение ступать по землям нашего Мастера дальше. Теперь осталось решить вопрос с этим утырком, — Ундьяш снова бросил взгляд на камень, к которому был прикован орк. За то время, пока они разговаривали, орк сместился так, чтобы с их стороны его за этим камнем было не видно. И, вероятно, молился всем доступным ему силам, чтобы про него просто забыли.
— Наоборот, даже хорошо, что эта маленькая мразь несколько минут помариновалась и сполна осознала, что наказание неизбежно, — мягко сказал стревлог, подходя к орку, который обречённо заскулил, — это позволит сделать урок, что я собираюсь ему преподать, более запоминающимся…
Но едва Ундьяш взмахнул появившейся красной верёвкой, как его снова прервал Ансильяш.
— Брат, прошу тебя, — мягко сказал он, — сегодня такой замечательный день. Я прибыл в место, в которое так давно хотел попасть. Давай сегодня никто никого не будет бить. Мы выплатим долг этого бедолаги. Я, — Ансильяш весьма убедительно запнулся, после чего неловко опустил взгляд, — достаточно насмотрелся на подобное… в своей прошлой жизни.
