– Вот вам Исаев, – говорит директор, прислушиваясь к перестуку Петькиных каблуков. – Видели? Прикрикнешь – смеётся, пожалеешь – обидится. Знаете почему? Отец у него погиб на лесосплаве… Мать целый день занята. Да ещё брат маленький… Мальчишка в доме – хозяин. Работы хватает: дрова возит из тайги, посуду моет, иногда и обед сварит. Но ведь всё же – мальчишка… Надоест, вырвется из дома и куролесит: там нашумит, тут надерзит. Стали говорить: «Хулиган». А потом так и пошло: что ни сделает – хулиган. Говорили, говорили, а он и поверил, что правда – хулиган. Вот теперь и доказывает. В прошлом году он на плоту чуть не до Игарки уплыл. На мать обиделся. Хотел сам себе на жизнь зарабатывать. А по-моему, всё у него от гордости. Готов со всем светом на кулачках… Вы никогда не задумывались над тем, чем сильнее всего можно обидеть мальчишку? Превосходством. И снисходительностью. Мы, взрослые, почему-то стесняемся разговаривать с ними как равный с равным. Мы имеем право на гордость, самолюбие, любовь и ненависть… А они – нет? Они всё понимают и чувствуют как мы, только меньше знают. Их честность – это честность без оговорок. Они беспощадны к тому, что им не нравится. Они строят себе свой мир и не любят насмешек. Только очень искренний и простой человек может быть принят ими как равный. Обмануть их невозможно. Я всегда оцениваю себя по тому, как ко мне относятся дети. И я был бы счастлив, если бы кто-нибудь из моих учеников пригласил меня играть в футбол. Тот же Исаев… Он всегда не прав, но всегда честен. Вы ещё очень молодой учитель, Виктор Николаевич… Я знаю, что Исаев порой просто невыносим… Но сейчас – совсем о другом. Я понимаю, что пока вам трудно. Помочь вам – моя обязанность. Но я могу дать только единственный и главный совет: держитесь всегда так, чтобы ваши ученики приглашали вас играть в футбол. Извините меня, это не лекция. Это – я сам.
– Я хочу, чтобы им всем было лучше… – отвечает Виктор Николаевич после раздумья. – А они не понимают… Скажите, Платон Яковлевич, – долго так будет?
Директор смеётся. Он такой большой и грузный, что в такт смеху начинает вздрагивать стол и лампа на нём, и в чернильнице ходят фиолетовые волны. И только теперь Виктор Николаевич верит, что слова директора – не лекция.
А Петькин путь прям как стрела: по коридору, с разбегу в дверь и – каникулы.
Юрка и Димка ждут у ворот.
– Исключили?
– Ну да! Поговорили просто. На свою тетрадь.
– Петька… – растроганно говорит Юрка. – Я отдам тебе два патрона шестнадцатого калибра. Ты у меня просил – помнишь?
– А чего у тебя в тетрадке?
Юрка раздумывает несколько секунд:
– Ладно. Я никому не говорил, а вам скажу. Айда на берег!
Возбуждённые и радостные, они мчатся по улице, потом – по берегу. Они швыряют портфели с откоса и скатываются вниз в облаках пыли. Они перестали быть учениками. Впереди – лето!
«С севера к Атлантиде подступали высокие горы. После захода солнца долго, будто остывая, розовели их вершины. Горы нависли над страной. Они пугали людей своей молчаливостью и казались безжизненными. Только те, кому не было места внизу, уходили в горы. Так поступали приговорённые к смерти, если им удавалось бежать. В горы ушли однажды двадцать рабов, назначенные в жертву ненасытному Солнцу. Солнце было богом атлантов, Луна – братом бога. Но рабы не хотели умирать во славу чужих богов. Ночью они задушили обоих стражей и ушли в горы.
Они шли всю ночь и к утру забрались так высоко, что с любого открытого места в городе можно было видеть чёрные точки, ползущие по камням… потом – по снегу… потом… Потом они исчезли. Их не стали преследовать, ибо знали – оттуда никто не возвращается.
А Солнце получило других.
В этой прекрасной и богатой стране было много рабов. От поколений рабов, завезённых первыми атлантами, произошли новые поколения. Многие из детей, родившись рабами, не знали об этом, пока не вырастали, пока раскалённое клеймо не касалось их спин, и тогда они начинали работать наравне с остальными.
Иногда корабли привозили новых: широкогрудых, с чёрно-лиловой кожей, с курчавыми волосами – из страны, где за душными лесами лежали раскалённые пески, или – гордых, с золотистой кожей, с глазами чёрными и блестящими, как влажные сливы, – они были с островов моря, лежащего на востоке, за узким проливом.
Многие из них были так же стройны, мускулисты и красивы, как свободные жители Атлантиды. Но жили они в пещерах, выкопанных прямо в земле, и только наиболее искусным из них разрешали строить хижины. Среди них были оружейники, изготовлявшие мечи, которыми перерубали медные полосы толщиной в руку; были резчики, вырезавшие цветы из кости; камнетёсы, пригонявшие громадные плиты так, что между ними нельзя было просунуть волос; были кузнецы, которые ковали ошейники и цепи для самих себя.
