– Нужно разыскать, кто потерял тетрадку, – предложил Димка. – Он, наверное, знает. Только сначала – переписать. Перепишешь, Юра?
– Я-то перепишу, – сказал Юрка. И даже привстал от волнения. – Но вы ещё ничего не знаете!.. Самого главного!
И он рассказал о замороженном человеке и об океане, который ушёл отсюда много лет назад. Возбуждаясь всё более, он говорил, размахивая руками, и наконец, когда кончились все слова, остановился. Он сам верил тому, что говорил. И вера эта передалась ребятам, потому что они хотели этого. Атлантида придвинулась так близко, что нужно было протянуть руку и прикоснуться к ней.
Впереди лежала дорога новых открытий и невиданной славы.
По реке Тунгуске – быстрой, прозрачной, стиснутой скалами – вдоль отвесных каменных берегов плыла на восток лодка. Лодка была окрашена в оранжевый цвет. Издали могло показаться, что по течению плывёт ломтик апельсина. Но лодка шла против течения: там, где позволяли берега, – бечевой, в узких местах – на вёслах.
Гребли все поровну и тянули поровну, но капитаном был Петька. Его никто не выбирал, просто так уж повелось, что Петька был капитаном.
А лодка будто и не двигалась вовсе: за одним горбатым мысом открывался второй, и третий, и десятый, но все они были похожи один на другой.
В лодке лежали: рваная палатка с заплатами из мешковины, два котелка, три удочки, мешок с продуктами и дырявый спасательный круг с полустёртой надписью «САХ…». Из круга сыпалась почерневшая от старости пробковая крошка. Но именно этот круг, да ещё шест на носу, с флагом, раскрашенным акварельной краской, придавали лодке вид настоящего судна.
Голубоватые холмы обступили реку. По их спинам, стирая с листвы солнечный золотистый глянец, бесшумно двигались тени облаков. Ни дымка, ни собачьего лая. Ни звука.
Если подняться на вершину холма, то можно увидеть, что высокое небо не в силах охватить этот простор и далеко, на горизонте загибается вниз, словно вырезая из земли громадную чашу. Эта чаша наполнена солнцем и тёплым ветром. А ты стоишь в центре чаши.
Если крикнуть, то крик твой полетит над рекой, отражаясь от чёрных и коричневых скал, и когда он, поблуждав, наконец вернётся, то кажется, что он облетел землю.
В первой половине дня ребята, наслаждаясь свободой, шумно веселились. Они кричали, пели песни, какие знали, а когда приходилось тянуть бечеву, то по берегу шли чуть ли не вприпрыжку. Даже капитан временами переставал хмурить брови и, вскочив на ноги, начинал орать что-нибудь бессвязное, но обязательно громкое и ликующее:
– Мы плывём!.. Урра! Поднять паруса! Равняйсь!
А вокруг стояла тайга – спокойная и необъятная. Этот беспредельный мир нельзя было разбудить звуками. Он был слишком велик.
Ребята быстро устали. Юрка натёр мозоль на ладони и теперь грёб, придерживая рукоятку весла пальцами брезгливо, как держат дохлую кошку. Димка натёр плечо бечевой. Петька сбил ногу о камень. Если бы так продолжалось и дальше, то через два-три дня на ребятах не осталось бы живого места. Но известно, что подобные неприятности случаются лишь в первый день: руки ещё не привыкли к вёслам, кожа на пальцах не огрубела.
– Поесть, что ли? – Димка сказал это таким тоном, будто есть ему не хотелось, а просто было жаль продуктов, которые могли испортиться.
– Правда, Петь, давай пристанем, – поддержал Юрка, бросая грести.
Петька ничего не ответил. Он сплюнул за борт и пересел на вёсла. Он грёб с шиком, сильно откидываясь назад, и рвал вёсла из воды так, что долго ещё за кормой крутились, буравили воду маленькие воронки.
– Ты не очень-то… – сказал Димка. – Можешь силу не показывать, сами грамотные.
– А кто капитан – я?
– Ну ты.
– Значит – всё… Был уговор грести до двух, а сейчас – двенадцать. Так на вас продуктов не напасёшься!
Бунт был подавлен. Но Петьки тоже хватило ненадолго.
– Ладно, – сказал он через полчаса, – пошли к берегу. Я вам не лошадь – за всех грести.
Они пристали в небольшой бухточке и вылезли на горячие гладкие плиты. Над берегом нависла стена леса. Сюда не проникал ветер. Воздух был густой и тёплый. Лучи солнца столбами уходили в воду между камнями. В воде блёстками вспыхивали мальки.
– Давайте рыбу ловить! – загорелся Юрка.
– Нет, сначала – поесть, – вздохнул Димка.
Петька взял топор и, раздвинув кусты, вылез на берег.
– Зачем, Петь? – крикнул Димка. – Пойдём в тайгу, там костёр разведём.
– В тайге – тень, комарья полно. Сожрут. Чисти картошку, я сушняку принесу.
Костёр развели прямо на камнях. В котелок навалили всего понемногу: картошки, крупы, кусок колбасы. И уже сами полетели туда угольки, крупинки сажи, а когда варево закипело, сверху выступила грязноватая пена. Юрка снял пену ложкой.
Поставив котелок на камень, сели вокруг него и, отломив по куску хлеба, принялись черпать что-то желтоватое, пахнущее дымом и очень вкусное.
– Посуду надо вымыть, – сказал Петька, когда поели.
– Конечно надо, – согласился Димка, растягиваясь на каменной плите.
– Только вечером… – уточнил Юрка. – Всё равно ещё будем варить.
Лишь сейчас почувствовалось, как ноют натруженные мышцы.
