– Да, это главное, – сказал он, помолчав, и спросил негромко: – Лёша, как ты думаешь, есть у нас романтика?
– Я этой романтики сегодня полные сапоги набрал, – засмеялся Лёша. – Иду, а там, понимаешь, промоина… Ну я и влез чуть не по уши.
– Такой-то романтики везде достаточно, – улыбнулся Сергей Михайлович. – А я думаю: романтики нет.
– Как нет! – изумилась Тоня.
– А так… Есть люди – разные: мечтатели, мужественные, добрые… Есть нытики, трусливые, просто слабые. И разные люди по-разному видят одно и то же. Помню, ещё студентом, я видел кота, которого привезли на дачу. У него были изумлённые, по-человечески изумлённые глаза. До этого он жил в комнате. А здесь всё было большое и светлое… Небо, и солнце, и пушистые деревья… Новые звуки. Необычные запахи. И конечно, если кошки умеют думать, он думал тогда, что это страшно интересно – жить на свете. А потом привык. Через неделю кот уже бегал воровать к соседям в погреб и не оглядывался по сторонам. Бывают и люди, которые очень быстро привыкают к тому, что видят вокруг себя. И только тот, кто всю жизнь смотрит на мир так, будто увидел его впервые, кто никогда и ни к чему не остаётся равнодушным, тот каждый день открывает новое и удивительное. Для него романтика всюду, потому что он сам романтик.
– Что же, по-вашему, выходит? – спросил Лёша. – Где человек ни работает, какая у него профессия – это не важно? Важно, какой он сам.
– В общем – да.
Лёша улыбнулся и подмигнул ребятам.
– Сергей Михайлыч, – нараспев сказал он. – Уважаемый товарищ начальник… Короче, так: ведь бывают специальности, ну, скажем, героические. Вроде лётчиков или сапёров. Не за тот рычажок дёрнул и – крышка. А бывают обыкновенные, вроде нашей. Есть разница?
– Уволю я тебя, Лёша, за такие слова, – пригрозил Сергей Михайлович.
– Да нет, без смеха… Вы отвечайте.
– Что нам спорить? Давай лучше у хлопцев спросим. Нравится тебе наша специальность? – обратился Сергей Михайлович к Юрке.
– Конечно нравится, – сказал Юрка. – У вас совсем другое дело… Как раз у лётчиков обыкновенная, а у вас – нет. Я же знаю: у меня самого отец лётчик. Для него летать – ерунда. Он по восемь часов летает.
– Понятно, понятно, – поддакнул Сергей Михайлович. – И в туман летать не любит?
– Не любит. Но летает, если нужно.
– И сильного ветра не любит?
– Да…
– И садиться на полянки вместо аэродрома ему совсем не нравится?
– Не нравится, – подтвердил Юрка, не понимая, куда клонится разговор.
– А садится?
– Конечно. Но ведь это же так… работа.
Петька, который уже давно елозил по траве, вскочил на ноги.
– Работа, работа! – крикнул он. – А реактивные!.. Быстрее звука! Тоже – работа?
– Про реактивные я не говорю, я про обыкновенные.
– А хоть и обыкновенные! Полетай на морозе в открытой кабине!
– Да чего ты мне рассказываешь! – возмутился Юрка. – Получше тебя знаю.
– А знаешь, так молчи!
– Не замолчу.
– Нет, замолчишь!
Петька сделал шаг к Юрке. Юрка выставил вперёд плечо.
– Бей его! – развеселился Лёша. – Если так не переспорить – бей по зубам. Сразу поймёт. Кулак всё объяснит.
Вид у спорщиков был грозный. Чересчур грозный, чтобы можно было не смеяться. Вслед за Лёшей рассмеялись и все остальные.
Петька и Юрка снова уселись на траву, потому что драться, когда все смеются, не имеет смысла.
– Странное дело, – сказал Сергей Михайлович. – Одному не нравится летать в туман, а он летает. Другой считает свою специальность обыкновенной, но не вылезает из тайги шестой год. Третий говорит, что летать – ерунда, а четвёртый готов защищать лётчиков… кулаками. Спросим пятого. Ты как думаешь, Лена?
– А я… – не сразу ответила Лена. – Я сама не знаю… Я бы пошла работать всё равно куда… – Она не договорила и ушла в палатку.
– Вот и выходит, что я барбос… – растерянно сказал Сергей Михайлович. – Какая глупость! – Он встал и тоже направился в палатку.
Так окончился спор о профессиях и о романтике, которая то ли есть, то ли нет, но которую все почему-то ищут за тридевять земель.
Когда ребята прощались, Сергей Михайлович сказал Юрке:
– Спорили, спорили, и выходит – зря? Так и не решили, какая профессия интересней… Верно, Юра?
Юрка взглянул на Сергея Михайловича, вздохнул и сказал:
– Знаете, Сергей Михайлович… Только вы не обижайтесь. Вы хитрый. – И побежал вдогонку за ребятами.
Два удивительных события случились в Усть-Каменске.
Первое – в доме Петьки.
Его мать, вернувшись с работы, увидела Петьку, сидевшего за столом в одной тельняшке. Рядом – Сенька, склонив голову набок, морщил лоб, пыхтел и нетерпеливо двигал локтями.
– А вот и не так… – приговаривал Сенька. – А мамка не так шьёт.
Получив подзатыльник, Сенька мотнул головой, но стерпел: пожалеть было некому, и потому реветь не имело смысла.
Оба так увлеклись, что не заметили, как пришла мать.
Первым её увидел Сенька. Он улыбнулся, но тут же вспомнил о подзатыльнике и захныкал.
Мать подошла к столу, заглянула через плечо сына и ахнула.
Петька пришивал пуговицу к рубашке.
