В этом не было бы ничего удивительного, если бы за иглу взялся кто-нибудь другой. Но Петька!.. Он вечно ходил с растерзанным воротом; если какой-нибудь забор в Усть-Каменске красили утром, то можно было не сомневаться, что вечером на Петькиной рубашке окажется свежая полоса; когда он подружился с мотористами, на штанах появились пятна мазута. Он заходил к рыбакам и возвращался облепленный рыбьей чешуёй. Но все эти мелочи не смущали его, как не смущает промасленный комбинезон рабочего человека.
И вдруг – пуговица.
Закончив работу, он отпилил нитку тупым ножом и только тогда, взглянув на мать, пояснил:
– Она уже давно оторвалась, а ты не замечала. Что я, обязан без пуговицы ходить?
– Да ты бы сказал, Петенька, – смутилась мать.
– Чего тут говорить. Делов-то… А ты, мам, лучше купи мне рубашку.
– Да что это тебя на одежду потянуло? Обожди – сошью.
– Нет, мам, купи. Ты шить долго будешь, а мне обязательно для завтра нужно. Пойдём, купи сейчас.
– Зачем она тебе сейчас, новая?
– Нужно…
– Обожди хоть до получки: три дня осталось.
– Ничего ты, мама, не понимаешь! Ну займи. Мне сейчас нужно, а потом можно опять продать.
Мать качала головой и удивлялась. Но Петька стоял на своём и в конце концов потащил её в магазин.
Второе событие произошло в доме Аленовых в тот же день.
– Папа, – спросил Юрка, – как ты думаешь, если человек – слепой, его можно вылечить?
– Смотря какая слепота. Одного можно, другого нет.
– Ну, если он совсем такой, как другие люди. Глаза у него обыкновенные, даже не заметно, что он не видит.
– Не знаю, Юра, я ведь не врач. Зачем тебе это знать?
– Потому, что я глазным врачом буду. Я уже решил!
– Уже решил… – рассмеялся отец. – А почему не хирургом или невропатологом?
– Ничего смешного нет, – обиделся Юрка. – Ты ведь не знаешь, как некоторые переживают. Им видеть всё хочется, а они не могут.
– Ой, Юрка, опять, наверное, новую книжку прочитал… Ты же путешественником хотел быть.
– Я и буду путешествовать. Буду ездить и лечить. Другой, может быть, десять лет собирается к профессору поехать, а тут я сам поеду.
– Маша, слышишь? Юрка наш специальность переменил. Глазным профессором будет!
– Слышу, – отозвалась мать. – Обедать идите, профессора, суп стынет.
Вот так всегда! В самые ответственные, в самые важные минуты твоей жизни, когда в душе у тебя просыпается что-то благородное, когда решается твоя судьба и ты ждёшь совета, на столе появляется… суп.
Это глупо! При чём тут суп? В эту минуту ты можешь совершить подвиг. Но родители привыкли к тому, что ты фантазёр; они смотрят на тебя с добродушной усмешкой и не хотят, не могут понять, что ты говоришь серьёзно. Они шутят… Это легче – отшутиться, чем ответить по-настоящему. А ведь так хочется, чтобы с тобой поговорили серьёзно хоть один раз в жизни!
Глядя на Юрку, отец и мать улыбаются – совсем не обидно, даже ласково. Но именно поэтому никогда не узнают они о девочке со светлой косой, которая смотрит так, будто старается разглядеть что-то очень далёкое.
Вечером Юрка и Петька встретились на улице. Они поговорили о разных делах, но, как и полагается мужчинам, ни словом не обмолвились: один – о новой рубашке, другой – о своём решении стать врачом.
Потом они пошли к Димке, чтобы договориться назавтра выехать пораньше. Димкин дом стоял с края, у самой тайги. Здесь было тихо. Дорога поросла мелкой пыльной травой, и лишь на середине пролегла колея, пробитая аэропортовскими бензовозами.
Димка сидел, прислонившись к забору; в руках у него была глиняная кошка со щелью в голове – копилка. Он тыкал в щель палочкой, обмазанной клеем.
– Ты чего делаешь?
– Хочу деньги достать, посчитать. Мелочь вытряс, а бумажки не вылезают. Разбивать жалко.
– Много у тебя?
– Рублей восемь.
– А мы и не знали, что у тебя деньги есть, – сказал Петька. – Когда на лодку собирали, ты три рубля дал. Хитрюга ты, Димка.
– Так то совсем на другое… Я на ружьё собираю. Сами же будете просить пострелять.
– Ладно, копи, нам не жалко. Только нечестно это – втихомолку.
– Да чего ты ко мне привязался! – обозлился Димка. – Твои деньги?
– Подожди, Петь, – сказал Юрка, видя, что разговор поворачивает не туда, куда нужно. – Мы, Димка, собираемся на два дня поехать…
– Вам хорошо, если отпустили, а меня не пускают.
– Нас тоже не отпустили, мы решили: будь что будет, уедем – и всё! Поднимемся выше острова и уйдём в тайгу. В тайге мы обязательно чего-нибудь найдём.
– Да… Найдёшь с вами… – протянул Димка. – Будто приклеились к этому острову. Ну уедем на два дня: попадёт только, и всё зря.
– Почему зря?
– Потому…
– Нет, ты скажи – почему? – настаивал Петька.
– Да уж знаю почему… – Димка осторожно вытянул из щели трёхрублёвку и положил её рядом на траву. – Потому, что вы за этой девчонкой бегаете. Тоже мне, нашли Спящую красавицу.
– А ну повтори!
– Ну и повторю.
– Ну повтори!!
– Повторю! Спящая красавица…
– Ещё повтори!!!
– Спящая…
