Вода разбивалась о нос лодки. Звонкие мелкие волны дробно и часто шлёпали по бортам. На поверхности реки стали появляться воронки. Временами казалось, что кто-то под водой хватает вёсла, дёргает, мешая грести.
Порог открылся перед ними – с камнями, окутанными гривой пены. Вода металась между камнями, побелев, словно от ярости. Лишь в середине оставался узкий проход, куда вспухшая река вливалась тугим жгутом.
Вдоль берега, босиком, оступаясь на скользких камнях, ребята тянули лодку.
– Обратно будет легко! – Петька кричал. Здесь нельзя было разговаривать тихо. – Спустимся по фарватеру!
Юрка и Димка замотали головами. Они не против приключений, но с порогом шутить не стоит. В этом месте гибли катера. А бывало – и люди.
– Вода поднялась! – снова закричал Петька. – Проскочим…
Где-то наверху шли дожди. Река распухала на глазах, как тесто. Она облизывала берега, поднималась всё выше, уносила гнилые, скатившиеся сверху стволы. В низовьях притоки текли вспять.
Ребята прошли порог, но течение было таким сильным, что долго ещё им пришлось тянуть лодку бечевой.
Ветер крепчал. С высокого берега он нырял в реку, как в колодец, поднимая суетливую волну.
Ребята шли против ветра и против течения. Наконец им надоело тянуть лодку, они вытащили её на берег и, поднявшись по откосу, вошли в тайгу.
Тайга гудела под напором ветра. Он дул упорно и ровно, как будто там, у берега океана, открылась гигантская дверь, выпустив на волю невиданный сквозняк.
Над тайгой торопливо бежали к югу низкие грязноватые облака. Сосны, голые с северной стороны, тянули вслед им искривлённые ветви. Всё подчинялось сейчас ветру. Лишь солнце с разбегу ныряло в облака и, казалось, неслось на север.
Раньше ребята никогда не заходили в тайгу так далеко. Здесь стоял необжитый, неуютный лес, без дорог, без троп. Местами он был так плотен, что старые деревья не могли упасть и умирали на весу, опершись на ветви соседей. На полянах стояла уже подсыхающая и потому звонкая трава. В глубине леса среди стволов блуждали синеватые тени. В неподвижности тайги было что-то вечное и пугающее.
Но ребята родились и выросли здесь. Они знали, что тайга – это тайга. И не более. Они знали, что всё, имеющее уши и ноздри, разбегается от человека, идущего по тайге. Только очень осторожным и терпеливым удаётся увидеть лес таким, какой он есть. И уж конечно, у них не было никаких страхов. Ребята просто не думали об этом.
Перешагивая через лесины, они брели на север. Трава смыкалась за ними. Идти было трудно. Двигались молча и шли до тех пор, пока им не стало казаться, что они идут очень давно и, наверное, река осталась далеко позади.
На самом деле было пройдено километра два.
– Что же мы всё идём да идём… – сказал Димка. – И ничего нет.
– А ты думал, тебе сразу всё будет?
– Есть хочется, – настаивал Димка, – а картошку в лодке оставили. И крупу тоже. Если будет дождь, крупа вымокнет. Пойдём обратно.
Ребята давно уже чувствовали усталость и голод. И когда Димка сказал об этом, всем стало легче, потому что никто не хотел признаться первым.
Но все устали и потому, прежде чем идти назад, легли на траву и несколько минут лежали молча. И тут Юрка впервые почувствовал, что игра, кажется, приходит к концу. А ещё он подумал, что искать интересно тогда, когда что-нибудь находишь, хотя бы изредка.
Петька же думал о том, что если бы с самого начала они направились на восток и шли весь день, то, может быть, догнали бы экспедицию. Тогда он сказал бы Лене, что в Одессу ехать обязательно нужно, потому что надеяться и искать всё-таки лучше, чем сидеть на месте.
А Димка думал о Закарпатье; там, говорят, даже зимой полно фруктов. Больше о Закарпатье он ничего не знал, даже не знал, где оно находится.
Так они лежали усталые и молчали, пока не ощутили какую-то едва уловимую перемену в тайге. Это были звуки: еле слышные шорохи, потрескивания. Они были кругом. Но сначала ребята ничего не видели.
– Гляди! – крикнул Петька, посмотрев наверх.
Верхом, навстречу ребятам, шли белки. Их было очень много. Ярко-рыжие – почти красные, и просто рыжие с тёмными хвостами, и коричневые с полоской вдоль спины, – словно подгоняемые ветром, они катились по веткам, точными прыжками переносились на другое дерево. Там, где расстояние было слишком велико, они винтом спускались вниз по стволам и перебегали по земле. Движения их были суетливы: казалось, они без цели сновали вверх-вниз по ветвям. И всё же в этом беге было направление и был смысл. Они шли к реке.
Великое переселение белок!
Ребята вскочили на ноги, и сразу поток разделился на два рукава, обтекая место, где они стояли, но не задержался ни на секунду.
– Они убегают, – шёпотом сказал Димка. – Чего они испугались?
– Как много!.. – сказал Юрка.
Затем они увидели лося. Он пробежал совсем близко – грузный и бесшумный. Он даже не повернул к ним головы, словно это были пни, а не люди.
Ребята стояли изумлённые и встревоженные. Какая-то непонятная сила привела в смятение лес; он больше не таился от людей, и значит, сила эта была страшнее человека.
– Чего они боятся? – спросил Петька.
